Справедливость для всех - Игорь Николаев

Елена воспользовалась моментом и спросила, что за странное место? Барон лишь досадливо передернул плечами под бригандиной, которую не снимал, кажется, и на ночь. Махнул рукой в сторону Измятого. Как оказалось, у того было имя, причем даже с фамилией, что редко встречалось за стенами городов и господских усадеб — Верманду Пио. Кастелян, он же и верный дружинник барона, ответил за господина.

Верманду поведал немногое. Дескать, озера те встречаются лишь на границе западных тетрархий, и «все знают», что эти водоемы суть порождение Бедствия, безвредные и опасные. Противоречие кастелян объяснил просто — сами по себе «водники» вроде безопасные, но как опять же «все знают» — долго рядом с ними находиться не след. А особенно и категорически не стоит здесь ночевать. Поспрашивав еще немного, Елена поняла, что столкнулась с настоящим суеверием, которое не требует подтверждения и забито в рассудок прочнее гвоздя. Почему? Да потому что, какие тут еще нужны пояснения? С тем же успехом можно спрашивать отчего, заблудившись, следует переодеться, вывернув платье наизнанку. Хотя нет, здесь как раз все было понятно — чтобы леший не узнал «нового» человека и соответственно прекратил запутывать тропы.

В общем — «все знают». И, подумав, а также припомнив болотные приключения на Пустошах, Елена согласилась, что, наверное, да. Не будем тут ночевать. Однако недолгий привал обычаи вполне разрешали. Его и сделали, чтобы накормить лошадей и перевести дух. Кстати, озерной воды скотинам тоже не дали.

Лекарка подошла к береговой кромке. Ледяную, кристально чистую воду прихватил такой же волшебно прозрачный лед, казавшийся даже не стеклом, а идеальным, фантазийным хрусталем, каких не бывает на свете. Елена постояла и попробовала «хрусталь» на прочность молотком. Вроде крепкий. Зеркальная гладь манила, неудержимо влекла. Сама не зная зачем, отчетливо понимая, что совершает глупость, женщина сделала шажок, точнее даже шажочек. Еще один, и еще. Холодный щит держался крепко. Очень скользко, правда, но тут помогала наука фехтмейстера Фигуэредо, который учил стоять прочно и ходить уверенно по самой коварной поверхности.

Незаметно, потихоньку, Елена отошла довольно далеко, метров на десять, а то и больше.

Прозрачность обманывала, искажала чувство расстояния, но даже с поправкой глубина здесь начиналась основательная, больше человеческого роста. Елена ждала, что ногам станет очень холодно, ведь после того, другого озера, куда женщина окунула пальцы, руку потом ломило с четверть часа, не меньше. Однако под сапогами словно вообще никакой температуры не имелось, и стопам было вполне комфортно.

Елена закрыла глаза и не услышала, но скорее почувствовала, как трещит ледяной панцирь. Или не трещит… Звук, а точнее даже ощущение было странное и необычное, путница не могла подобрать сравнение. Гудение, утробный, глухой треск, очень медленно рвущаяся ткань, и еще что-то совсем уж замогильное, потустороннее. При этом гул не казался опасным, скорее он, как и странно… умиротворял. Успокаивал и утешал, как… Биение материнского сердца в утробе — такая аналогия пришла на ум, хотя Звук не имел ничего общего с мотором, что движет человеческое тело.

Женщина закрыла глаза, откинула голову назад, подставляя лицо негреющим лучам послеполуденного солнца. Позволила Звуку скользнуть мягкой вибрацией вглубь костей, распространиться по веточкам нервов и капиллярным нитям. Ощущение было как от легкого и одновременно всепроникающего массажа, который не тянет в сон, а лишь успокаивает, умиротворяет. Казалось, вот-вот сознание провалится в новую галлюцинацию о будущем или несбывшемся, однако больше ничего не происходило. Лишь покой, отдых тела и разума, а также легкое-легкое, словно дуновение перышка колибри, ощущение, что дом близко. Дом не как здание, постройка, но как идея, предвкушение заслуженного финала, венца долгих странствий. Место, где тепло, спокойно и безопасно, где всегда тебе рады и неизменно добры. Где…

Она почти ухватила невидимую, призрачную нить, готовясь потянуть и, наконец, познать.

— Тебе недорога жизнь?

Голос Раньяна прозвучал сердито и в то же время достаточно тихо. Ровно так, чтобы привлечь внимание и не испугать человека громким звуком, потому что любое резкое движение способно разрушить лед. Очень-очень тонкий лед, ощутимо и глухо звенящий под весом неосторожного путника.

Елена открыла глаза и поняла — волшебства больше нет. Исчезло. А вместо него лишь глубина под ногами, вода, способная убить холодом за считанные минуты, прежде чем подоспеет помощь. И лед, который уже с мелодичным хрупаньем разбегается от сапог тонкими белыми стрелками.

Она пошла обратно, скользя подошвами, не поднимая ног. Хруст и тихий звон сопровождали каждое движение, но лед выдержал.

— Глупая, опрометчивая, — еще тише сказал Раньян, укрыв ее теплым пледом. У ног бретера лежала тонкая и прочная веревка, к счастью не пригодившаяся.

— Кто бы говорил, — огрызнулась она и тут же исправилась. — Извини. Как-то… увлеклась.

На них смотрели, однако, не приближаясь и не пытаясь заговаривать. Кое-кто делал украдкой знакомые, даже привычные лекарке жесты, отгоняя слуг нечистого. Барон стоял чуть поодаль свиты и внимательно глядел на Елену. Во взгляде том было терпеливое ожидание — Молнар считал, что рассказ о поединке входит в цену сделки, а историю женщина пока не закончила, прервавшись на самом интересном месте. Как Шахерезада.

Теперь надо было решить, какую версию поведать Ауффарту — приукрашенную и достойную баллады или как было на самом деле.

Лекарка запахнула шерстяной плед и кинула еще один взгляд на озеро. Лед казался прозрачным зеркалом и, что самое загадочное, трещинки на нем, оставленные женщиной по ходу бегства, вроде бы потихоньку сглаживались. Во всяком случае, казалось, что их гораздо меньше, а те, что еще остались, поблекли, отчасти растворились в синеватом мерцании.

— Чертовщина, — прошептала женщина и пошла ближе к тлеющему костру, чтобы согреться перед отправлением. Ехать предстояло долго, путники рассчитывали добраться до Перевала уже завтра.

* * *

Былое…

— Госпожа Хелинда…

Мальчишку Елена помнила — сын и помощник скарбничего советника, заведующего городской казной и арсеналом. Также советник был и местным главой церкви (или главой местной церкви? сложно сказать), собственно указанные средства и амуниция хранились в церковных подвалах.

— Почтенный батюшка хотел бы обменяться с вами парой слов.

— Я спешу, — женщина попробовала отделаться от назойливого подростка. — Обязательно приду после того как…

После того как что?.. Она замялась, и парень удачно вклинился в паузу:

— Он сказал, что вы так и ответите. Очень просил все же зайти сначала к нему. Еще сказал, что поединок ежели состоится, не сей же час и даже не сегодня.

Елена сжала кулаки, развернулась на