Эффект дикого зверя - Лэйн Аконит

— А, ну, наверно. Но он был не просто моими другом, скорее братом. А представь, если бы тебя разделили с братом или сестрой… У тебя они есть?

Зайка кивает.

— Семеро.

— Чего?! — вскрикивает Ада удивленно, а потом догадывается — Так ты поэтому решила участвовать в игре, из — за денег. Чтобы обеспечить семью?

Зайка вновь кивает. Ада удивленно вскидывает брови.

— И ты ещё меня крутой называешь. А что с твоими родителями?

— Ну… они живы, но папа много пьёт… очень много, а мама постоянно болеет. Самый старший брат постоянно ворует деньги, и я подозреваю самое плохое. А старшая сестра работает не покладая рук, но этих денег все равно не хватает. Она очень классная, совсем как ты!

Ада смотрит на бедную девушку и думает, какая незавидная судьба ей досталась. Ей кажется странным и ненормальным, что в семье при таких проблемах с деньгами умудрились родить семеро детей, но решает тактично промолчать.

— А ты со своим братом все ещё общаешься?

— Нет, — отвечает Ада, на миг перестав жевать. — Он умер.

— Ох, мне так жаль, прости, я не должна была спрашивать.

— Всё в порядке, Зайка, успокойся.

— Хочешь об этом поговорить? — аккуратно спрашивает она.

— Да нет, не знаю, два года прошло…

— Он чем — то болел?

— Нет, его убили.

— О боже! — глаза Зайки расширяются в непритворном ужасе, и она подносит руку к открывшемуся рту. — Ты знаешь, кто это сделал?

— Я не была уверена, но у меня есть подозрения. — Ада вздыхает, пытаясь разложить мысли по полочкам. Есть воспоминания, доставать которые из головы совершенно не хочется, они гнетут тебя, не переставая, причиняют боль, а осознание того, что ты несёшь это в одиночку, душит. Девушка смотрит на невинную Зайку и задумывается. Она вызывает у неё доверие, может, она даже не будет осуждать. — Ты уверена, что готова слушать?

Зайка твёрдо кивает, выражая согласие.

— Хорошо… — бормочет Ада под нос. Эта девушка вызывает в ней странное чувство: желание исповедаться в собственных грехах. От того ли это, что она производит впечатление чистого ангелочка? Ада усмехается собственным мыслям, а дальше погружается в самые далёкие воспоминания, начиная свой рассказ.

— Тогда нам с Димой только исполнилось по восемнадцать лет, и мы счастливые упорхнули из клетки, что долгое время была нам домом. Мы никогда не были покладистыми и хорошими ребятками, скорее, полными раздолбаями, нас привлекал экстрим, адреналин, все те эмоции, что получаешь, когда занимаешься чем — то опасным. Так мы пришли к мотогонкам, очень быстро мы стали лучшими среди своих, и нам стало этого мало. Такими темпами мы познакомились с серьезными, влиятельными людьми у которых мотогонки были не просто развлечение, а настоящий бизнес. Но нам было плевать на это, если честно, ведь теперь у нас появились куда более серьёзные соперники. А деньги… ты не представляешь, сколько денег мы получали с гонок. Был один мужчина, я заметила, что он часто появляется на заездах и всегда ставит на меня, он-то и окрестил меня штормовой орлицей, а впоследствии стал моим спонсором, увидел во мне потенциал. Разумеется, он был какой-то большой шишкой, и у него были свои недруги. Парни, против которых я катала, принадлежали тем самым недругам. Они занимались гонками уже несколько лет, а я была совсем новичком в этой сфере и никак не могла угнаться за ними, они всегда были на шаг впереди. Меня это не устраивало. Я познакомилась с одними ребятками, и там я узнала кое — что интересное: некоторые участники мухлевали в заездах, ну знаешь, всячески вставляли палки в колеса, вели нечестную игру… не стану объяснять, как это было, но услышав это, мои глаза загорелись. Я рассказала об этом Диме, и он попытался остановить меня, сказал, что нет смысла в гонках, выигранных нечестным путем. А я ответила, что лишь хочу доказать этим напыщенным индюкам, что тоже что — то могу. Он ответил, — Ада хмурится припоминая, что он сказал. — А. Точно. Я тебя не узнаю…

* * *

— Я тебя не узнаю, Ада, — с неприязнью отвечает Дима, потирая плечо. — Как ты можешь о таком думать? Хочешь подставить других участников ради своей победы.

— Да какое тебе дело? — злобно отвечает девушка, заплетая волосы в хвост. — Тебе вообще срать на эти победы.

— Вот именно! Вспомни, почему мы начали катать. Ради эмоций, а сейчас от тебя прёт один лишь негатив.

— Я хочу, чтобы эти придурки перестали надо мной насмехаться.

— Да какое тебе вообще дело до них? Ну хочешь, я их изобью, только не надо делать ничего другого.

Ада замирает со шлемом в руках, весело хмыкнув.

— Ты что правда готов их избить? Считаешь это гуманнее?

— Почему нет? Уроды получат по морде, всё справедливо.

Ада криво улыбается, смотря на глупую, добрую улыбку друга, но потом качает головой.

— Прости, но я хочу быть лучшей.

— Но ты итак лучшая!

— Только для тебя, — отвечает шёпотом Ада, садится на байк, и уезжает, оставив после себя столп серого дыма.

* * *

— После этого мы перестали общаться на какое_то время. Я не послушала его и сделала то, что собиралась, тем самым смогла обогнать тех, кто издевался надо мной. И я почувствовала такое, чего не ощущала никогда раньше, эти эмоции были такими чистыми и яркими. Все меня обожали, я была кумиром многих, некоторые хотели перенять меня в свою команду, а я гордилась всё больше и больше, пока не дошла до критической точки. Я не могла позволить себе больше проиграть и продолжила все эти нечестные пути. С Димой мы все-таки помирились, но напряжение, когда речь заходила о гонках, оставалось. Он больше не появлялся на заездах, а меня это бесило. Я обрела большую аудиторию, но потеряла главного фаната. Очень скоро мои махинации раскрылись, причем самым ужасным образом. Пострадал один из участников, он не умер, нет, но на байк вряд ли когда-то ещё сядет. Это было ужасно, только тогда я осознала результат своих решений, поняла, что натворила, но было слишком, слишком поздно… В общем, по закону подлости, это оказался сын того самого недруга моего спонсора. Я итак мозолила ему глаза своими победами, но когда он узнал, как они были получены, он видимо решил отомстить… Я решила, что это будет мой последний заезд, но не смогла на него выйти и предложила это сделать Диме, типа очень символично, он начал всю это историю с байками, он же положит ей конец. Но он разбился