Эффект дикого зверя - Лэйн Аконит

насмерть, потому что мой байк был не исправен. Разбился, хотя должна была разбиться я. Но по итогу, за мои грехи расплатился тот, кто был не причем. Тот, кто отговаривал меня. Я понимала, кто стоит за всем этим, но что могла сделать? Он был куда влиятельнее, да и отчасти мне воздалось по заслугам… Но это все равно было несправедливо! Его сын был жив, я не убивала его… Я хотела отомстить, но пришлось смириться с тем, что я никто, и моё, казалось бы, хоть какое — то влияние не даёт мне абсолютно ничего. Всегда есть кто — то выше, нельзя об этом забывать, — под конец истории Ада больше не может себя сдерживать и начинает рыдать. Она никогда и никому не говорила об этом, всегда держала в себе и вот, наконец-то выпустив все наружу, чувствует всепоглощающую пустоту.

— Ты можешь осуждать меня, я пойму, — шмыгая носом, произносит Ада, уткнувшись в собственные ладони. Но, к её удивлению, Зайка обвивает её руками в успокаивающих объятиях.

— Мне жаль, — шепчет она на ухо Аде, а та отчего-то начинает рыдать ещё сильнее. Она не заслуживает такого хорошего отношения к себе. Зайка слегка покачивается из стороны в стороны. Ада издаёт смешок, смешанный со слезами.

— Я тебе не ребёнок.

— Ну, ты хнычешь, и пускаешь слюни и сопли совсем как они.

Ада жалобно стонет и отстраняется от Зайки. Лицо девушки совершенно опухло, из-за чего видит она теперь с трудом.

— Спасибо, — шепчет она, но это слово неспособно передать всей благодарности, что она испытывает.

Зайка кивает, с теплотой поглаживая Аду по плечу.

— Все мы не безгрешны, главное — не дать греху утопить всё то светлое и чистое, что есть в человеческих душах.

— Ты звучишь, как церковный батюшка.

— Ну, я, по правде говоря, верующая.

— Никогда бы не подумала.

— А ты думаешь, мы кричим об этом на каждом шагу или вешаем иконы на лоб? — хихикает Зайка, и Ада смеётся вместе с ней.

Девушки ещё долго проводят время вместе, пока в комнату не врывается бешеный пес. Зайка резко соскакивает, сказав на прощание, что Ада может доесть оставшуюся часть шоколадки, и бежит в свою каюту снимать ошейник.

После одиннадцати к ней приходит ещё один гость, и девушка совершенно не удивляется, что им оказывается Волк.

— Проходи, — неловко произносит Ада. Перед её глазами проносятся моменты того, что произошло в прошлый раз, когда он был здесь.

— Ты плакала, — не спрашивает, а констатирует он, пытливо вглядываясь в её лицо.

— Разве? Что-то не припомню такого.

— А ещё ты всегда всё сводишь к шуткам, когда хочешь что-то скрыть.

— Это взаимно.

— Каюсь, госпожа.

— Ты делаешь это опять.

— Иначе просто не выходит… Ты подружилась с Зайкой?

— Она хорошая.

— Теперь ты и её защищаешь?

— О чем ты говоришь?

— Не притворяйся. Я знаю, что она убила Медведя.

— Ч — что? Откуда?

— Это было слишком очевидно, вас с потрохами сдала ваша мимика и жесты.

— А ты что, профайлер? — со скептицизмом спрашивает Ада.

— Типа того.

— Ты всегда отвечаешь на вопросы, касающиеся образа твоего жизни одинаково!

— А что ты хочешь услышать?

— Да уж хотя бы не вопрос в ответ.

Волк вздыхает, запустив руку в волосы и разворошив их.

— Вряд ли ты обрадуешься, узнав, кто я.

— Ты не можешь знать наверняка.

— Нет, я могу, — парень вздыхает, не зная, как ему стоит поступить. Он будто метается от правильного к желаемому. — Я не скажу, кто я.

Ада разочарованно вздыхает.

— Но я покажу кое-что, благодаря чему ты сможешь догадаться.

— Опять загадки?

— Ну, — усмехается Волк. — Это все, что я могу предложить. Он поднимается с места, закусывает в нерешительности губу и надрывно выдыхает, поднеся дрожащие руки к пуговицам рубашки и медленно принимается их расстегивать.

— Стой — стой! — вскидывает руки Ада, прикрыв глаза. Парень замирает, вскинув на девушку вопрошающий взгляд. Она снижает голос до шепота, словно не в силах произнести такого неприличного слова. — Ты что… стриптизер?

Волк сжимает губы в тонкую линию, всеми силами пытаясь не рассмеяться.

— Из всех вариантов тебе пришёл на ум этот?

— Ну, а как ещё расценивать то, что ты решил раздеться?

— Нет, я не стриптизер… к сожалению? — лукаво улыбается он, глянув на Аду исподлобья. В него тут же летит подушка и возмущение девушки.

— Ничего не к сожалению!

Волк ещё немного смеётся, но после серьёзнеет, но Ада вновь его прерывает.

— А разве ты не должен был спросить у прекрасной леди разрешения на то, чтобы раздеться. Это ведь неприлично.

— Я пытаюсь быть серьёзным, прекрасная леди.

— Хорошо-хорошо, я просто уточняю.

Волк вздыхает, осознав, что девушка перед ним просто стесняется и пытается скрыть это за неловкими шутками, но все же решает подыграть. Наклонившись к ней, он мягким вкрадчивым шёпотом произносит.

— Могу я расстегнуть рубашку, прекрасная леди?

Ада нервно сглатывает, усилием воли отводя взгляд от чарующих глаз.

— Можешь.

Волк решает добить Аду.

— Может, прекрасная леди, поможет мне раздеться?

— Э-э, чего? — вспыхивает красным Ада.

— Я шучу, — посмеивается Волк, выпрямившись и продолжив снимать рубашку. Ада вспоминает все самые страшные ругательства, которые может применить в его сторону.

— Можешь уже повернуться.

— А ты попроси меня хорошенько, — ехидно произносит Ада, желая отомстить. Но не думает о том, что Волка почти невозможно смутить.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — шепчет он игриво, заставив Аду поперхнуться собственной слюной.

— Тебе нравится издеваться надо мной?

— Ты поступаешь точно так же.

— Но я-то не ввожу тебя в такой ступор.

— С чего ты взяла? Я просто умею притворяться в нужный момент.

— Ладно-ладно! Давай не будем это обсуждать, — прерывает его Ада, но в глубине души радуется его словам.

Наконец-то, девушка решает увести глаза от стены и взглянуть на парня в её каюте. На полуобнаженного парня. В её каюте.

"Господи, Ада, что за мысли, прекрати! Он ведь хотел показать что — то серьёзное!" — отгоняет девушка назойливо лезущие в голову мысли.

Полумрак комнаты создает интимную и немного волнующую атмосферу. Ада смотрит на тело Волка и видит не то, чего ожидала. Не гладкую кожу, а целую картину, сплетенную из белых нитей, пересекавших его грудь и бока. Шрамы. Неровные, местами впалые, хаотичные и совершенно разные отметины. Мазки художника на безупречном холсте.

Ада протягивает руку, но останавливается всего в сантиметрах от кожи, подняв глаза на Волка, спрашивая таким образом разрешения. Он слабо кивает, его тело напрягается, когда кончики ее пальцев касаются грубой, неровной поверхности. Плененная эстетикой его тела, Ада медленно скользит по выпуклостям и впадинам, изучая каждый изгиб,