Эффект дикого зверя - Лэйн Аконит

— Я понял, что смогу использовать их в будущем, они все ещё могли приносить пользу… Долгое время я готовился к новой игре, искал самых черствых людей и наткнулся на страдальца — юношу, что пережил так много. Я предложил ему стать игроком, думая, что механизм, наконец-то, начнёт работать слаженно… — Ада понимает, что он говорит о Коте. — Но что-то опять пошло не так. Я не понимал, чего мне не хватает. Я решил провести третью игру, и на неё попали вы.

— За что? Мы этого не заслужили.

— Нет, заслужили, большая часть из вас была олицетворением самых гнусных пороков, думаю, о некоторых ты и сама знаешь. Но тебе хочется услышать что-то конкретное? Например, о Льве, он был бизнесменом, зарабатывающим деньги благодаря обману, он был слишком жадным и поплатился за это. Или о Соколе? — он начинает неприятно смеяться.

— Сокол сказал, что сам пришёл в игру! — защищает она честь друга.

— Но знаешь ли ты почему? Он был палачом на первых и вторых играх, мы были с ним заодно, и это он помогал мне строить планы, его привлекали мои идеи… А потом он сдался, привязавшись к человеку, которого ему пришлось впоследствии убить. Он предал меня и понёс наказание. Все это время ты шла бок о бок с мясником. Это пугает тебя?

Ада не может поверить услышанному… Сокол был убийцей, и не просто так, он разделял идеи маньяка, можно сказать, был соучастником. Можно ли простить такое? Теперь все его действия и слова становится понятными.

— Хорошо… — цедит Ада выдохнув. — Они все были монстрами, но что насчёт Зайки и Лебедя? Я никогда не поверю в то, что они совершили что-то ужасное.

— Зайка… Да, ты права, — он улыбается, радуясь тому, что Ада вовлекается в разговор. — И это ещё одна моя идея. Я понял, что для искупления всегда не хватало того самого человека, чья душа была чиста. Зайка не искупляла свою душу, она должна была помогать вам сделать это. Как и Паук. Он был лишь моим проводником в этой игре, молчаливым спутником.

— Паук… все это время с тобой? — слова Ады, произнесенные усталым, полным разочарования голосом, звучат как обвинение.

— Он мои уши и глаза, — следует спокойный, без малейшего колебания, ответ.

Ада устало выдыхает, ее плечи поникают, словно под тяжестью вечного разочарования. Ей надоело, что люди рядом вечно прячутся под масками.

— Это жестоко.

— Жестоко? — мужчина хмурится, словно в его картине мира нет места для этого слова. — В этом нет и капли жестокости.

— Ты не сказал про Лебедя и Змею, — Ада переводит разговор. Про остальных она знает хоть что-то.

— Лебедь, — мужчина кривится, словно это имя вызывает у него физическое отвращение. — Он преследует собственные цели… Пытается остановить меня, не дать мне помочь людям найти искупление. Лебедь — глупый ребенок, не понимающий жизнь.

— Погоди, — Ада вспоминает фразу, брошенную Лебедем, когда они шли через лес. — Лебедь твой сын?

— Удивлен, что тебе это известно, но да, он мой сын, — его ответ короток и бесстрастен. — Сошедший с верного пути.

— Только чудовище может поступить так с родным сыном! — взрывается Ада, ее голос полон ярости и горечи. Она злится. Злится за Лебедя, за то, что ему пришлось пережить только потому, что ему не повезло родиться в такой семье.

— Он сам выбирает свой путь, — мужчина отмахивается от ее обвинения. Его слова звучат безразлично, как будто он не чувствует никакой ответственности за судьбу своего собственного сына. — Змея же, — Михаил сжимает зубы. — Это неважно.

Он словно жалеет, что ей удалось выжить. И Аде остаётся только догадываться.

Девушка качает головой, потрясенная до глубины души.

— Ну а я? — произносит она, в ее голосе звучит горькая ирония. — Почему ты выбрал меня?

— Потому что ты моя любимица. Я любил наблюдать за тобой, ты подарила мне вдохновение, смысл жизни. Я хотел узнать, как ты будешь справляться с испытаниями, как будешь вести себя ты. Ведь все это было ради тебя! Эта игра не может существовать без тебя! — голос Михаила срывается на крик, полный извращенного возбуждения. — И теперь, когда ты рядом со мной, она наконец-то заиграет новыми красками. Мы вместе сделаем этот мир лучше!

— Я ни за что не стану тебе помогать! — остервенело выкрикивает Ада.

Слова Михаила, прозвучавшие словно приговор, разбили последнюю надежду, оставив лишь зияющую пропасть отчаяния.

— О нет, ты станешь! — его взгляд, хищный и торжествующий, обещал не просто поражение, а полное и безжалостное подчинение. — Но позволить тебе остаться в одиночестве, было бы слишком жестоко.

Михаил с небрежностью, взмахивает рукой, и этот жест становится сигналом для бешеных псов. Они врываются в комнату, волоча за собой окровавленное, израненное тело. Ада замирает, ее дыхание перехватывает, когда это тело бросают к ее ногам. Голова человека медленно поднимается, и испуганные, широко распахнутые глаза смотрят на нее с невыносимой болью и обреченностью, словно её здесь не должно было оказаться.

— Нет...Сокол!.. Что ты творишь!? — ее голос дрожит от гнева и страха. — Ты должен был отпустить всех участников!

Михаил, со снисходительной улыбкой, небрежно отмахивается.

— Я и отпустил, но Сокол сам не согласился уходить, — его слова, проникают в сердце как змеиный яд. — Он думал, что приносит себя в жертву ради спасения остальных, но, к его сожалению... — недосказанность повисает в воздухе.

— Принцесса и ее послушный пес, — усмехается Михаил, отворачиваясь, в сторону выхода. — Нас ждет много дел. — его слова звучат как обещание вечного кошмара.

Ада переводит взгляд на Сокола, и на этот раз, в его глазах, она не видит борьбы, не видит надежды. Лишь абсолютно смирение и осознание безвыходности, такое же, какое она чувствует внутри себя. Кровь струится из его рта, капля за каплей, окрашивая чистый белый пол в алый.

Ада падает на колени перед Соколом. Они смотрят на друг друга, понимая, что это конец.

Дверь клетки захлопнулась, заперев зверей в неволе. Охотник победил.