Эффект дикого зверя - Лэйн Аконит

в привычной среде обитания и часто брал меня с собой. Хотя мне на это было плевать с высокой колокольни, я, в общем-то, никогда не слушал, что он говорил.

— Зря. Может, тигр бы на тебя не напал.

— Ты прав, я бы с ним поговорил и попросил не кусаться.

— Как по мне, лес ещё опаснее, чем я думаю, — поеживается Ада. — Мало ли кто тут скрывается.

— Ага, нечистая сила. Баба Яга какая-нибудь.

— Баба Яга в тропиках? Звучит как бред даже для меня. Все же знают, что она в тайге обитает... К слову, у меня дед её видел.

— Прям таки?

— Да правду говорю, не мог дед врать... ну, может, он пьяным бабку соседскую увидел, но все же, чем она не ведьма?

Лебедь продолжает свои рассказы, перескакивая с одного на другой, но все они о его деде. Кажется, он и русалок видел, что пытались его утащить на дно, и человека с оленьими рогами, и даже ангела с крыльями, но без нимба.

— Как ты умудряешься вечно шутить? — спрашивает Ада, когда Лебедь, закончив очередную историю, замолкает на мгновение. — Даже сейчас, когда ты еле разговариваешь и вечно стонешь от боли, все равно находишь повод для шуток.

— Кто, если не я? — произносит он иронией в голосе.

Спустя какое-то время молчания Ада задаёт вопрос, который давно ее волнует.

— Слушайте, — начинает она. — А почему вы вообще оказались здесь? Ради чего согласились на игру?

— С чего это ты спрашиваешь? — с подозрением задаёт вопрос Сокол.

— Интересно, ты разве не хочешь узнать мотивы других?

— Насрать мне.

Ада закатывает глаза, но все же продолжает.

— Не обязательно рассказывать всё, просто причину. Я вот пришла сюда ради мести, — говорит Ада будничным тоном, будто это совершенно нормально.

— Даже не хочу спрашивать, кто это перешёл тебе дорогу.

— Вот и правильно.

— Ну, тогда... Я здесь за грехи отца, — произносит Лебедь, его голос звучит отстранённо.

Ада и Сокол вскидывают брови

— За грехи отца? Что это вообще значит?

— Нет-нет-нет, ты сказала назвать причину, потеряшка, не наглей.

— Ну и ладно, — с напускным равнодушием отвечает Ада, но в её душе неутоленный интерес.

— Ну, а ты, Сокол, что скажешь? — спрашивает Лебедь, толкая его локтем. — Давай же, мы ведь сказали.

— У меня нет цели, — коротко отвечает он, и его голос звучит сухо и холодно.

— Нет цели? — удивленно переспрашивает Ада, ее брови сдвигаются. — Да врешь ты все.

— Думаю, он не врет.

— Не может такого быть, — гнёт Ада свою линию.

— Может. Я пришел с надеждой, что меня убьют.

Лебедь, словно желая разрядить обстановку, пытается отшутиться:

— Ого, вот это понимаю мечты настоящего мужчины.

Его фраза, произнесенная таким равнодушным и усталым тоном, как будто это была обычная констатация факта, ударяет под дых.

Вопросы, один за другим, начинают рождаться в ее сознании, сплетаясь в запутанный клубок противоречий. А потом она понимает, почему он, наплевав на себя, защищает других, почему относится ко всему с таким равнодушием, будто ему плевать умрёт он или нет, почему он вместо того, чтобы бороться, пил в баре. Потому что он пришёл сюда, чтобы умереть.

Затем Аду ударяет очередное осознание, и она резко замирает, из-за чего Сокол впечатывается в её спину и ворчит. Но девушка не слушает его. Он пришёл сюда, чтобы умереть, но откуда он вообще знал, что здесь будет происходить? Правила были оглашены после того, как их заманили на корабль и отравили. До этого все думали, что это самая обычная игра. Но Сокол так не думал.

— Откуда ты знал?

— Чего? Говори яснее, принцесса.

— Ты хотел умереть, но откуда ты знал, что в этой игре тебе предоставится шанс? — Ада поворачивается к нему, но в темноте ночи не видит лица.

Повисает напряженное молчание, мужчина понимает, что проговорился.

— Я... — он замолкает.

— Ребят, может, пойдём дальше, — неуверенно прерывает их Лебедь, пытаясь остановить накал эмоций.

Ада поворачивается к нему, нахмурившись.

— Почему-то мне кажется, ты не удивлён.

Лебедь осекается.

Никто из них не собирается отвечать. Ада выдыхает через рот и скрипит зубами.

— Ладно, неважно. Нам нужно идти, — лучше она останется в неведении.

Повернувшись, чтобы продолжить путь, она замечает за кустами прошмыгнувшую тень и вскрикивает.

— Что случилось? — клинок Сокола наготове, он встаёт перед Адой, прикрывая её.

— Не знаю, — шепчет она. — Мне кажется я что-то видела.

— Может, это белка? — предполагает Лебедь.

— Ага, или Лев с Лисой.

— Я не знаю, — качает головой Ада. Сейчас ей уже кажется, что мозг просто поиздевалась над ней. — Может, я с ума схожу.

— Скоро к Лебедю присоединишься.

— Эй!

— Давайте ускоримся, — он подходит к Лебедю, кладя его руку к себе на плечо, ведь сам он идёт очень медленно. — Возьми клинок и иди впереди.

Ада дрожащими руками забирает клинок, сжимая его в руке, и вновь оглядывается, чувствуя на себе чей-то взгляд, а после торопится уйти с этого места.

Они стараются идти как можно скорее, но Лебедю становится все хуже и хуже, его тело лихорадит. В один момент он на мгновение теряет сознание, и если бы не крепкие руки Сокола, то он бы давно свалился. Они не знают, что делать, ведь из Лебедя уходят последние остатки жизненной силы. Рана начинает кровить, и ничего с этим сделать нельзя.

— Сколько нам ещё идти?

— Я не знаю, — сквозь зубы цедит Сокол. — Мы шли не больше часа, и нам осталось примерно столько же или больше, но ему стало хуже…

— Что нам делать?

— Эй, — слабо шепчет Лебедь. — Вы же не думаете меня кинуть, а?

— Соблазн велик, — криво улыбается Ада, хотя ей совсем не весело.

— Ха-ха, — Лебедь закашливается. — Тогда я стану призраком и буду ходить за тобой по пятам, даже когда ты будешь в туалете или душе, так и знай.

— Ты маньяк, Лебедь.

— Обворожительный маньяк, — поправляет он и вновь чуть не падает. Его ноги заплетаются.

— Не тратьте сил на болтовню, — грубо прерывает Сокол.

Ада встаёт по другой бок от Лебедя, закидывая его руку себе на плечи, чтобы Соколу было проще. Согнувшись под его тяжестью, она еле передвигает ноги. Очень скоро плечи начинают ныть, а спина гореть огнем, но она упрямо удерживает его, не позволяя Соколу делать это в одиночку, ведь он, судя по тяжелому дыханию, держится с трудом.

Они продираются сквозь заросли кустарника, колючие ветки царапают кожу, оставляя на руках и ногах красные полосы. Каждый шаг даётся все большим трудом. Сколько ещё им осталось?

Они останавливаются лишь на секунду, чтобы перевести дух, прислонившись к могучим стволам деревьев, ноги и