Эффект дикого зверя - Лэйн Аконит

— Ты недооцениваешь червей, они ведут тайную войну против человечества, а я их главный противник. Просто я сейчас в фазе наблюдения.

— Как твой мозг умудряется генерировать такой бред? — недоумевает Ада.

— Будешь реже думать, так же сможешь.

— Нет, спасибо, мне что-то не…

Внезапно идиллию разрывает низкий, утробный рык. Сердце Ады подскакивает к горлу. Звук приближается, становясь все более угрожающим, и вот, из-за плотной завесы лиан вырывается тигр. Огромный, полосатый, с горящими глазами, он бросается вперед на того, кто стоит ближе всех. На Лебедя.

Зверь валит его на землю, вцепляясь зубами в его плечо, рвя плоть и разрывая ткань одежды.

Ада как в замедленной съёмке видит, как лицо Лебедя искажается в агонии, руками он пытается оттолкнуть, удержать тигра на расстоянии.

Раздаётся чей-то истошный крик. Ада не уверена, кому он принадлежит, ей самой или кому-то ещё.

Волк с быстротой обученного убийцы поднимает пистолет и всаживает три пули подряд, попадая точно по тигру. Животное взвизгивает и, дернувшись, падает замертво.

Ада видит, как кровь, густая и темная, хлещет из раны, пачкая зелень вокруг.

Лебедь истошно вопит, держась за плечо.

Первой, оправившись от шока, к нему подбегает Змея, зажимая рану и заставляя кричать парня ещё сильнее. Она видит, что зубы тигра прорвали плоть, разворотив мышцы и, возможно, повредив кость.

— Нужно перевязать чем-то, быстро! — требовательным голосом говорит она. — Не стойте!

Слышится звук рвущейся ткани — это Паук оторвал кусок от своей футболки и передал лоскут Змее. Волк тем временем достаёт ремень со своих штанов и подходит к Лебедю, накладывая жгут так, будто он делал этот миллионы раз.

— Черт, даже рану промыть нечем! — стонет в отчаянии Змея.

Лицо Лебедя бледнеет с каждой секундой, он продолжает терять кровь.

Общими с Волком усилиями им удаётся перевязать рану и временно остановить кровотечения, но этого недостаточно. Лебедь продолжит истекать кровью, если в скором времени ничего не предпринять. А значит, у них остается все меньше времени.

Его лицо искажено гримасой боли, но он упорно сжимает зубы, пытаясь её скрыть. Лоб покрывается испариной, а по вискам пробегают тонкие жилки. Руки, обычно грациозные и ловкие, сейчас сжаты в кулаки, костяшки белеют.

— Лебедь! — встаёт перед ним на колени Сокол. Он до чёртиков напуган. — Блять.

Лебедь, услышав его голос, приоткрывает глаза. Несмотря на боль в них промелькивает слабый огонек лукавства. Его губы дрожат в подобии усмешки, и тихим, хриплым голосом он произносит:

— Сокол… не знал, что ты такой чувствительный. Как никак рыдать вздумал?

Мужчина снисходительно качает головой.

— А ты, потеряшка? — он переводит взгляд на Аду, чей испуг не менее очевидный. — Не смотри так на меня, это всего лишь царапина.

Его голос скрипит, но в нем проскальзывают нотки привычного самодовольства.

— Царапина? Лебедь, идиот, твоё плечо разодрано! — шипит Ада, не в силах скрыть своей тревоги. Ее руки дрожат, а в глазах отражается испуг.

— Обидно. Моё прекрасное тело изуродовано. Но некоторые ведь любят парней со шрамами?

— Определенно, — отвечает Волк с полуулыбкой.

Мысль о том, как они теперь будут передвигаться, грузом ложится на плечи каждого. Они предлагают Лебедю понести его, но тот, вскинув подбородок, упрямо отказывается, заверяя, что он вполне в порядке и может идти самостоятельно. Однако его движения замедлены из-за потери крови, и приходится, периодически сменяя друг друга, помогать ему идти.

Тем временем Паук, без лишних слов, принимается за дело. Он находит большие листья, достаточно прочные, чтобы служить своеобразной подстилкой, и вместе с Соколом они перетаскивают на них тушу убитого тигра. Паук всю дорогу тянет её за собой, не позволив другим ему помочь. Но, кажется, он справляется с лёгкостью.

Солнце медленно ползет к горизонту, окрашивая небо в багровые оттенки, а тени становятся все длиннее. Лебедь как ни старается держаться бодро, явно с трудом сдерживает стоны боли. Остальные время от времени бросают на него беспокойные взгляды, готовые в любой момент прийти на помощь.

Сумерки опускаются на джунгли, окутывая все вокруг темной дымкой, когда они, наконец, хоть и прилично задержавшись, достигают цели своего дня — водопада. Грохот падающей воды оглушает, а холодные брызги освежают их усталые лица. Они останавливаются, чтобы перевести дух, понимая, что сегодняшний день был для них настоящим испытанием. Вокруг простирается дикая красота, однако в их сердцах царят тревога и усталость, и они не в силах заметить этого.

Змея сразу же ведёт Лебедя промывать рану, Ада предпочитает заниматься костром, и к ней присоединяется Зайка, ибо они не в силах смотреть, как Паук расправляется с тушей тигра, перед этим встав перед ней на колени и закрыв глаза, как в молитве.

"Вот уж не ожидала", — удивленно думает Ада.

Волк уходит для осмотра местности, и девушка переживает, что он совершенно один будет в темноте, но парень успокаивает её, говоря, что у него есть оружие и отточенные рефлексы.

Расправившись со всеми делами, участники садится вокруг костра, жуют мясо, напоминающее что-то среднее между курицей и говядиной. Жёсткие, пресные куски комом встают в горле, но это лучше, чем ничего.

Закончив с едой, они решают, что не мешало бы поспать, но для начала нужно определить, кто первым будет караулить. Первым вызывается Паук, молча подняв руку, и никто не спорит с ним из-за усталости.

Ада зевает, но понимает, что вряд ли ей удастся уснуть. Она смотрит, как Волк бредет ближе в сторону леса, отдаляясь от водопада, и бредет за ним. Его взгляд напряжённый и хмурый.

— О чем думаешь? — нарушает тишину девушка.

— Пытаюсь слушать, — коротко отвечает он.

— И как?

— Отвратительно, — разочарованно цедит парень. — Я даже не смог расслышать приближение тигра. Только когда он выпрыгнул из кустов, я заметил его.

— Ты не виноват, — мягко возражает Ада, ее рука на мгновение касается его плеча.

— Нет, но будь мой слух такой же, как и раньше, то этого могло и не произойти.

— Ты плохо слышишь, да? — спрашивает Ада, вспомнив, как думала об этом.

— Я глухой на левое ухо. Абсолютно, — признается он, его голос звучит мрачно.

— Стой, что? Серьёзно?

— Удивлён, что ты не обратила внимание, с твоей то привычкой вечно шептать что-то мне на ухо.

— То есть, когда ты говорил, что не расслышал, ибо задумался, ты попросту ничего не слышал?

На его лице появляется легкая ухмылка, которая, однако, не достигает его глаз.

— Верно.

— Теперь я чувствую себя глупо… Но почему это не было отражено в информации? В бункере.

— Так ведь никому не известно, кроме тебя.

— Как это