Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Когда он вернулся в отель часа через полтора, Тахи стояла у окна, обхватив свой уже большой живот руками, а по ее лицу текли слезы. Увидев входящего в комнату Джеймса, она бросилась к нему и прошептала, всхлипывая:

— Я думала, что ты бросил меня, и уже никогда не вернешься…

— Тахи, я люблю тебя больше жизни, и всегда, уходя, буду возвращаться к тебе. Никогда никто и ничто не сможет разлучить нас, — поцеловав ее заплаканные глаза, сказал Джеймс.

Часть 4. Меж двух миров

ГЛАВА 1

Уже четвертый час Джеймс не находил себе места. За наспех сооруженной занавеской, побелевшая от боли и волнения, стиснув зубы, чтобы не проронить ни звука, рожала Тахи. Рядом ней неотлучно находился доктор, лучший, который мог найтись в этом Богом забытом местечке.

— Странная женщина. Впервые вижу, чтобы испытывая такую боль, роженица не кричала, — сказал доктор, выйдя из-за занавески.

— Она верит, что если вытерпит боль, не поддастся ей, то и сын будет сильным и мужественным.

— Почему вы думаете, что будет сын?

— Мы знаем это, — наконец немного расслабившись, улыбнулся Джеймс.

— Извините, Ваша жена очень красива даже в этой ситуации, но она не совсем похожа на американку.

— Не надо извиняться. Она действительно иностранка, ее родители приехали из Кубы, — Джеймс внутренне поморщился от вырвавшейся лжи, но понимал, что она необходима, если он хочет безопасности для Тахи.

— Хм… Я совсем немного знаю об этом острове, и конечно никогда там не был. Иногда я даже завидую Вам, побывавшему во многих странах, пересекшему целые континенты. Мир огромен и удивителен, поэтому конечно ничего странного, что там люди так похожи на северно-американских индейцев, — с легкой иронией парировал доктор.

— Да, о моих путешествиях можно написать очень интересную книгу. Каждая страна красива и удивительна по-своему, но я люблю Америку и людей, живущих в ней.

— Не беспокойтесь, — уже серьезно произнес доктор. — Вам просто немного не повезло, я интересуюсь антропологией, этнографией и историей индейской цивилизации. Правда денег это не дает, поэтому пришлось освоить профессию врача. А врач я действительно неплохой, и клятву Гиппократа чту свято. Каждый вправе сделать свой выбор, и я уважаю таких людей. Ваша жена действительно очень красивая… иностранка, — в этот момент их светскую беседу прервал слабый стон Тахи, и доктор снова удалился за занавеску к роженице.

Еще два часа прошли в тревожном ожидании, когда Джеймсу наконец разрешили увидеть жену. Она была бледна, под глазами пролегли черные круги, но лицо сияло радостью. Прижав к своей груди, она держала ребенка.

— Томас! — воскликнул Джеймс и благоговейно поцеловал крохотный комочек. Потом, немного смутившись, он спросил Тахи:

— Извини, я не спросил тебя, может ты хочешь дать ребенку индейское имя?

— Нет, любимый… С прошлым покончено. Нашему сыну предстоит жить с белыми, и я хочу, чтобы ничего не напоминало о прошлом его матери. Это не значит, что я забуду свою семью, свой трайб, и не хочу, чтобы сын знал о своих предках. Нет, я расскажу ему историю о Великом Вакане — его деде, о предках и их истории, но для окружающих он должен стать своим. Мне тяжело принять это решение, но я должна сделать это. Мне нравится имя Томас, и я согласна с тобой, — с улыбкой посмотрела на мужа Тахи.

Зима выдалась снежной и холодной, но она стала самым счастливым временем для Джеймса и Тахи. Они не расставались ни на минуту, радуясь первым успехам маленького Томаса. Вот он впервые рассмеялся, сам перевернулся на животик. А к концу зимы они с удивлением увидели прорезавшийся первый зубик. Наблюдая, как растет сын, Джеймс с невероятной радостью отцовства и единения с маленьким человечком испытывал горечь и стыд, вспоминая Алана, лишенного с детства этого общения. Он испытывал любовь к нему, но совсем не знал своего первого сына. Какой он? Какие у него глаза и волосы? Похож ли он на него, или на Лауру?

Тахи иногда замечала боль в его глазах, когда Джеймс играл с малышом, и видя его состояние, понимала, что скоро идиллия закончится — наступит время, когда они должны будут покинуть это место, наполненное любовью и счастьем. Поэтому она впитывала каждую секунду, запоминая ее на всю жизнь…

Лунный Цветок очень изменилась за это время. Материнство округлило ее фигуру, подарив женственность. Она расцвела, превратившись в настоящий цветок. Кожа, более не обжигаемая солнцем, еще больше посветлела, превратив ее в загадочную южную красавицу. Джеймс, наряжая ее в изысканные наряды, выписываемые им из больших городов, каждый раз поражался появившейся в ней элегантности, придававшей ей вид настоящей леди.

Все в городке безоговорочно поверили в легенду об ее кубинском происхождении, и ни у кого даже не закралось мысли, что рядом с ними живет дикая индианка. А доктор, ставший близким другом Джеймса и Тахи, и проводивший немало времени, заботясь о здоровье Томаса, единственный посвященный в тайну, свято ее хранил.

Зима прошла, но Тахи с тоской смотрела на все более ярко светящее солнце. И все-таки настало то утро, когда Джеймс сказал:

— Любимая, я знаю, как тяжело тебе это слышать, но мы должны уезжать. Пойми меня, я безумно люблю Томаса, но у меня есть еще один сын, которого я покинул совсем маленьким. Он не помнит меня, он не знает отцовской ласки, и я обязан исправить это. Мне придется вернуться к своей жене, но ты знаешь, что я люблю только тебя, и только в тебе вся моя жизнь. Я очень хотел бы, чтобы Лаура поняла меня…

— Я ждала этого момента. Каждый прожитый с тобой день остался в моей памяти. Ты прав, мы не должны бросать своих детей. Я соберу вещи и буду готова к отъезду завтра утром.

Трансконтинентальная железная дорога была построена еще в 1869 году, что отныне позволяло пересекать весь континент всего за семь-десять дней, но Джеймсу еще не доводилось пользоваться ею, и не потому что он не доверял технике. Он любил лошадей, и ему было намного приятнее и удобнее путешествовать с ними, ощущая их дружелюбие, полагаясь на их инстинкт и помощь. Но расстояние до Массачусетса было огромным. Поездка в повозке заняла бы несколько месяцев, и Джеймс не хотел подвергать риску как Томаса, так и Тахи. Поэтому он, хотя и неохотно, но продал их лошадь и повозку.

Упаковав золото и шаманский наряд с принадлежностями для