Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Джеймс покинул комнату Лауры с тяжелым сердцем. Его беспокоила ее холодность, отстраненность и желание уехать и увезти Алана. Было видно, что это решение она приняла давно, и его возвращение уже ничего не могло изменить. Они стали чужими друг другу людьми, и даже вспышка ее гнева казалась немного наигранной.

Он поднялся в библиотеку на третьем этаже. Открыв бар, налил в стакан бренди и сел в продавленное кресло, ласково поглаживая потершуюся на нем кожу и с наслаждением вдыхая пыльный запах книг. Только теперь он ощутил покой дома и поверил, что все кончилось. Только надолго ли?

Он не стал зажигать свечи, наблюдая как солнечный диск утопает в океане, и только когда комната погрузилась в полный мрак, он тихо вышел из нее, направляясь в спальню Алана.

Мальчик уже спал, и Джеймс долго смотрел на него, с трудом различая в сумраке, разгоняемом лишь тусклым светом небольшого ночника, его лицо, обрамленное темными кудрями, не в силах ни разбудить его, ни уйти. Им предстояло новое знакомство — Отца с Сыном. Будет ли оно легким, или Алан никогда не вспомнит его в этом чужом человеке?

ГЛАВА 2

«Дорогая Лаура! Мое сердце разрывается от тревоги за Вас. Я не могу найти себе места, представляя, что Вы полностью находитесь в руках этого страшного человека, некогда бывшего Вашим мужем. Само небо должно освободить Вас от этих ужасных уз. Джеймс преступил все мыслимые божеские и человеческие законы. Наплевав на нравственность, он привел в Ваш дом потаскуху с прижитым ею от него ребенком, нарушив данную Вам святую клятву перед Богом, оскорбив Ваши моральные и религиозные чувства.

Я не могу представить, что он поселил грязную индианку в доме, где живете Вы и его же малолетний сын, который теперь может видеть чудовищный пример распутства его так называемого отца. Я молю Бога, чтобы с Вами ничего не произошло дурного, ибо человек, совершивший такое, может решиться на все! Но знайте, я никогда не допущу, чтобы с Вами что-то случилось. Мою любовь к Вам не может погасить возвращение Вашего мужа, ибо после этого он не может продолжать быть им. Помните, что я Ваш самый преданный друг и слуга, который выполнит любую Вашу просьбу, который может защитить Вас и оградить от неприятностей.

Я снова и снова шепчу как молитву Ваше имя, клянусь в любви и надеюсь разбудить ответное чувство. Простите меня, моя дорогая Лаура, за столь дерзкое письмо и настойчивость, но я безумно беспокоюсь о Вас и не могу допустить, чтобы Вас еще когда-нибудь коснулись нечистые руки этого аморального человека. Годы нашей дружбы разожгли в моей душе неугасимый огонь. Когда вы поверили в гибель Джеймса, Вы дали мне хоть и призрачную, но надежду. Не отнимайте ее у меня теперь, прошу.

Ваш преданный и любящий Роджер Хэррис.»

«Дорогой Роджер! Я очень признательна Вам за Вашу тревогу и беспокойство, но пожалуйста, не преувеличивайте опасность, грозящую мне. Таковой нет. Простите мне мою легкомысленность, когда я ненароком подала Вам надежду. Вы для меня действительно очень близкий друг, каковым, надеюсь, и останетесь, но прошу не надейтесь на развитие наших отношений. Ситуация изменилась, и я, может быть в отличие от моего мужа, не могу нарушить супружескую клятву. Все в руках Божьих, нам же остается надежда и смирение.

Лаура.»

Джеймс проснулся от шума океана, доносившегося из открытого окна. Он встал с дивана, на котором вчера уснул даже, не раздеваясь в библиотеке, и с наслаждением вдохнул свежий, пропитанный солью и солнцем воздух. Услышав осторожный стук, он открыл дверь и увидел Эшли, в руках которого была чистая одежда.

— Сэр, я вчера не стал Вас будить. Мне показалось, что вы нуждаетесь в одиночестве. Я приготовил Вам ванну и Вашу комнату. Ваш багаж уже там.

— Дорогой Эшли! Я не столь изменился. Не называй меня «сэр», ведь ты никогда этого не делал наедине. Спасибо тебе, я так рад, что у меня остался хотя бы один преданный друг, — и Джеймс обнял старика за плечи.

Наскоро приведя себя в порядок, вернувшийся хозяин осмотрел особняк. Он был таким родным и знакомым, но каким-то тихим и потухшим. Сад запустел, окна и витражи покрылись пылью. Немного помедля, он снова зашел в комнату сына. Алан уже проснулся и одевался с помощью гувернантки. Увидев Джеймса, молодая девушка, очевидно уже знавшая о его приезде, поспешно вышла за дверь.

— Ты кто? Новый садовник? — серьезно спросил мальчик.

— Почему садовник?? — удивился Джеймс.

— Мама говорила на прошлой неделе, что нам нужен садовник, а то сад совсем пропал, и папа, когда вернется, будет очень расстроен. Он очень любит его. И я люблю, хотя он сейчас совсем засохший.

— А ты помнишь своего папу? — хриплым голосом спросил Джеймс.

— Нет, не помню… Он уехал очень давно, когда я был маленьким. Но я часто рассматриваю его портрет в кабинете. Он очень красивый. Я скучаю по нему, хотя и совсем не знаю. Мама говорит, что мы должны уехать в Италию, где живут мои бабушка и дедушка, но я не хочу. Вдруг, папа вернется, когда мы будет там?

— Не бойся, ты никуда не уедешь… Не садовник я…

Глаза Алана вдруг широко раскрылись, а губы задрожали. Еще не веря, он медленно подошел к Джеймсу, а потом, уткнувшись в его колени, тихо сказал:

— Папа… Я знал, что ты вернешься.

Джеймс, еле сдерживая волнение, присел к нему на корточки и легонько погладил его по растрепавшимся со сна волосам.

— Конечно, я должен был вернуться. Я очень скучал по тебе, хотя тоже совсем тебя не знаю. Но мы ведь познакомимся? У нас теперь будет много времени.

— А ты больше никогда не уедешь? — спохватился Алан.

— Нет. Никогда. И знаешь, у тебя появился братик — Томас. У него другая мама, и они живут во флигеле. Он очень маленький, но скоро он подрастет, и вы будете играть вместе.

— Я хочу его видеть! — обрадовался мальчик. — Мне было здесь так скучно, но теперь у меня будет друг! Пойдем побыстрее, — потянул он Джеймса за руку к выходу.

Вдвоем они вышли из особняка и пошли к флигелю.

— А разве так бывает, что папа один, а мамы разные? — вдруг спросил Алан.

— Как видишь, бывает, хотя это и необычно. Но в жизни случается много