Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Я все сделал, как ты сказал. Концессия оформлена, дом куплен на имя Марии Гонзалес. Вот все документы и купчая, можешь ознакомиться.

— Спасибо, я не сомневался, что у тебя все получится. Хочешь выпить?

— Да, скотч, пожалуйста. Да, а как твои дела? Как Лаура восприняла появление Тахи? Наверное, был нешуточный скандал? — принялся выспрашивать Хэррис.

— Нет, скандала не было, хотя это и не означает, что она смирилась с ситуацией. Ее гнетет что-то, как будто чувство вины за то, что она поверила в мою смерть. Мы стали практически чужими людьми друг другу, и Лаура хочет уехать в Италию. Я не могу этого допустить, я вернулся сюда только из-за сына и не намерен снова потерять его. Я не дам ей увезти его от меня, и ты мне в этом должен помочь. Поговори с ней, убеди, что Алану нужен отец. Я не хочу обращаться к закону, перетряхивая грязное белье на людях, но я сделаю это, если она не оставит мне другого выхода. Образумь ее.

— Она действительно решила уехать? И когда?

— Лаура сказала, что отложит отъезд на несколько недель, чтобы дать мне время побыть с Аланом, но видно, что свое решение она менять не собирается.

— Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Извини, но мне нужно возвращаться, дела ждут. Я приеду на следующей неделе, если не возражаешь.

— Да, приезжай.

— Тогда до встречи, — и пожав на прощание руку, Хэррис вышел из кабинета.

— Знать бы только, что ты задумал… — уже вслед ему тихо сказал Джеймс.

Вечером он вошел в обеденный зал, где был накрыт ужин.

— Я сожалею, но ужин накрыт только для Вас. Вашей супруге нездоровится, и она попросила подать ей еду в ее покои, а гостья не хочет оставлять спящего малыша одного. Я отнес ей ужин во флигель, — немного растеряно посетовал Эшли.

— Спасибо большое. Ничего страшного, как-нибудь пережую ужин в одиночестве. Иди, отдохни, Эшли. Я справлюсь сам, — отослал его Джеймс.

Трапеза уже подходила к концу, когда его голову пронзила острая боль. Схватившись за виски, Джеймс резко откинулся на спинку стула, пережидая приступ. В его глазах сначала потемнело, потом вернулись краски — резкие, яркие, переходящие по краям предметов в зеленоватое свечение. Его слух обострился до болезненности, различая шорох опускающихся на стол пылинок, сквозь который стал проступать звук далеких тамтамов.

— Нет, только не это… — застонал Джеймс, пытаясь сквозь нахлынувшую дурноту отогнать подступающий транс. Пошатываясь, он кое-как добрался до своей спальни, и заперев за собой дверь, перестав сопротивляться, рухнул на колени на ковер посередине комнаты. Сквозь полуприкрытые веки он увидел, как вокруг него сгущаются неясные тени. Духи нашли его и пришли к нему, преодолев тысячи миль. Нет, ему не удалось убежать от них. Сквозь гул крови и биение собственного сердца, он слышал их шепот, гневный и настойчивый.

— Никто не может отказаться от дара по своей воле. Напрасно ты надеялся скрыться от нас в гуще цивилизации. Ты должен пройти свой путь до конца, исполнив предназначение, — стал различать он в гуле голос, очень похожий на Ишкоти Наакво.

— Оставьте меня в покое, мне не нужен ваш дар. Вам не удалось разрушить мою жизнь, хотя вы очень старались. Я теперь свободен от вас. Данное вами мне могущество ничего не значит для меня. Прошлое осталось в прошлом. Трайб погиб, и я больше не шаман. Убирайтесь в преисподнюю, откуда вы пришли! — сопротивляясь психическому воздействию, ответил Джеймс.

— Где бы ты был, если бы не дар, если бы не Отоке Ниуи указал Тахи дорогу к тебе? Твою мертвую плоть давно бы растерзали дикие звери, и даже Земля уже бы забыла о твоем существовании… Что бы было с тобой, если бы Отоке Ниуи не коснулся тебя? Твоя душа стонала бы от ужаса в плену чудовищного разума Мисисетс Эстаха, а твое истерзанное тело, лишенное сердца, было бы сброшено в пропасть среди Индейских Пиков. И Томас, частица твоей любви, никогда бы не появился на свет. Нам не нужна твоя благодарность, но все имеет свою цену.

— Что вам нужно от меня? Что я должен сделать, чтобы навсегда освободиться от вас?

— Что должно быть исполнено — то будет исполнено…

— Хватит загадок, я не хочу больше вас видеть! Вы не сможете заставить меня говорить с вами!

— Шаманская болезнь возвращается к тем, кто не хочет слышать духов… Мы больше не придем к тебе по своей воле, но, если наша связь окончательно прервется, будет слишком поздно что-то изменить. Все в твоих руках… — шепот постепенно затих, тени рассеялись.

— Нет, я сильнее вас, я не позволю вам управлять мною, — хрипло сказал Джеймс, уже понимая, что это всего лишь бравада, что духи по-своему правы, и что сопротивляясь им, он снова попадет во власть шаманского недуга, но теперь уж навсегда, с перспективой окончить свои дни в психиатрической больнице.

Джеймс осторожно поднялся, вытирая платком, выступивший от слабости холодный пот, и побрел в кабинет, где в углу стоял деревянный ящик с принадлежностями для камлания, еще не открывавшийся со дня его приезда. Откинув крышку, он вдруг ощутил жжение на груди. Расстегнув верхние пуговицы, он решил, что это ощущение идет от старинного амулета, о котором он совсем забыл. Ажурная золотая сеть покалывала кожу, а медведь, заключенный в нее, казалось, зло ухмылялся.

— Мокетахво… Он тоже идет по моему следу — вдруг понял Джеймс. Перед глазами вдруг появилась полузабытое воспоминание — догорающая свеча на полу искусственной пещеры.

Утром он вызвал капитана своего катера и отправил его в Бостон с заданием срочно привезти на остров Роджера Хэрриса.

Хэррис, появившийся в особняке к вечеру, выглядел недовольным.

— Здравствуй, Джеймс. Что-то случилось, что ты меня вызвал так срочно?

— Ничего особенного не произошло, но мне нужно срочно перестроить подземелье в особняке. Завтра же найди опытного инженера, заключи с ним контракт и отправь сюда на остров.

— Еще один винный погреб хочешь вырыть? — попытался пошутить Роджер, но Джеймс на его шутку не обратил внимания.

— Нет, мне нужно хранилище, чтобы сложить туда все артефакты, привезенные мною из экспедиций.

— Но что за спешка??

— Считай это моей прихотью, если хочешь, но инженер должен быть у меня завтра. Катер тебя отвезет на материк сейчас же.

— И ты не пригласишь меня на ужин? — обиделся Хэррис.

— Извини, но я чувствую себя неважно, поэтому все ужинают в своих комнатах. Не думаю, что ты захочешь ко мне присоединиться в моей гостиной.

— Хорошо, тогда я возвращаюсь в город. Мне нужно