Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

С первыми лучами солнца Джеймс оделся и вышел из флигеля, не разбудив Тахи, так и не сказав ей, что следующая ночь будет ночью Великого Вакана, когда Вокуми Вуакван, Белый Орел, наконец займет свое законное место в его теле, положив конец всем раздумьям. Он хотел, чтобы Тахи сопровождала его в ритуале камлания, но не смог попросить ее об этом, не посмел разрушить душевное спокойствие и подвергнуть риску. Он стал на опасный путь и отныне все, кто был с ним связан могли попасть под смертельный удар.

Наскоро переодевшись и позавтракав, он вошел в спальню Алана. Сын еще спал, и Джеймс присев в кресло у окна стал терпеливо дожидаться, когда он проснется. Почувствовав, что в комнате он не один, Алан открыл глаза и, увидев отца, радостно вскрикнул. Шлепая босыми ногами, он подбежал к Джеймсу и проворно забрался к нему на колени.

— С добрым утром, Алан! Как тебе спалось?

— Я видел во сне маленьких эльфов. Они были такие смешные и симпатичные. Они танцевали со мной на поляне, а потом подарили мне волшебную палочку, но она пропала, когда я проснулся, — расстроенным голосом ответил Алан.

— Не переживай, эльфы подарят тебе новую. И может быть в следующий раз она не растает в лучах солнца? — улыбаясь успокоил его Джеймс. — А пока, можно я тоже подарю тебе что-то?

— Другую волшебную палочку? — недоверчиво спросил Алан.

— Нет, не палочку, но волшебного медвежонка. Он станет твоим другом и защитником. Он будет охранять тебя во сне и наяву, и никто, никогда не сможет причинить тебе вред. Согласен? — Джеймс расстегнул ворот своей рубашки и, сняв с шеи старинный амулет на кожаном шнурке, переданным им Ишкоти Наакво, повесил его на грудь малышу.

— Он совсем как живой, — восторженно прошептал Алан, разглядывая костяную фигурку медведя и осторожно проводя пальцами по золотой сети, опутывающей ее.

— Только никогда не снимай его, иначе он не сможет тебя защитить. Слышишь, никогда…

— Хорошо, папа. Я ни за что не расстанусь с ним.

— А теперь мне нужно идти. Ты же знаешь, нужно проверить как идут дела в доме. Ты одевайся, и мы встретимся попозже, — посадив Алана на кровать и поцеловав его, Джеймс вышел, ощущая тревожную пустоту на груди, лишенной теперь охранного талисмана.

Зайдя в винный погреб, он зажег керосиновую лапу и по свежевырубленным ступеням спустился в новое подземелье. Работы здесь уже закончились, хотя еще остались прочные тросы и деревянные настилы, по которым выбранная порода на небольших тележках вывозилась наружу. Оставалось еще установить каменную плиту на шарнирах, которая бы плотно закрывала проход, и в то же время легко сдвигалась при необходимости. Новое помещение представляло собой округлую комнату диаметром примерно десять ярдов и высотой около пяти, с немного неровными шершавыми стенами, чем-то напоминающую пещеру. Из нее было прорублено отверстие, выходящее наружу, с первого взгляда обрываясь прямо в океан.

Подойдя к проему, Джеймс увидел узкие ступени, круто спускающиеся к самой воде, вдоль которых был натянут канат, опирающийся на деревянные столбы вцементированные в небольшие углубления в скале, выполняющий роль ненадежных перил. Сходить по ним было неудобно и опасно, но вполне возможно при необходимости. Хорошо бы, если такая необходимость никогда не возникнет…

Вернувшись в рукотворную пещеру, он услышал скрип тележек и негромкие указания. Ральф Уэсли начал работу со своей бригадой. Теперь они прокладывали ход наверх во внутренние помещения особняка, вываливая скальный грунт прямо в обрыв через новый выход.

— Здравствуйте, Джеймс. Ну и работенку Вы нам задали! — поздоровался инженер. — Пришлось использовать даже маломощные заряды динамита. Зато теперь могу сказать, что мы закончим в срок. Осталось проложить всего две трети тоннеля. Самый трудный участок. Понимаете, там взрывчатку не используешь — слишком близко к фундаменту, но, думаю, через неделю-полторы обязательно все завершим. Потом я мог бы помочь Вам с отделкой, если нужно отшлифовать и заштукатурить стены.

— Спасибо, Ральф, но отделка пока не нужна. Мне очень понравилась Ваша работа, но не буду мешать. Удачи! — пожав руку Уэсли, Джеймс пошел наверх в свой кабинет. Рабочие не обратили особого внимания на разговор инженера с хозяином, только один, ковыряя прочный камень киркой, напрягся и замер, стараясь не пропустить ни слова.

«Все, что делает индеец, имеет форму круга, потому что все силы мира всегда действуют по кругу. Небо круглое, и земля, и звезды круглы как мяч. Ветер, достигая своего пика, вращается. Птицы строят свои гнезда круглыми, Солнце и Луна встают и садятся снова по кругу. Даже времена года образуют великий круг, сменяя друг друга, и всегда возвращаются в свой черед. Жизнь человека — тоже круг, от детства к детству, от жизни к жизни, через смерть, как через зиму, в новом воплощении, в наших детях и внуках, и так происходит во всем, где движется сила. Это наша религия — одна для всего сущего», — учил меня Огненный Медведь.

Но иногда, я задавал ему определенный вопрос и не получал немедленного ответа. Вместо этого он оставался неподвижен, и после молчания, говорил: «В жизни каждого человека есть период времени, наполненный глупостью. Когда этот период проходит, некоторые люди вырастают, помня и используя то, что они пережили. Им мы говорим: «После того, как у тебя было достаточно глупости, ты стал умен и знаешь свои ошибки».

Есть и другие, которые никогда не идут дальше первой ступени; они остаются глупыми на протяжении всей оставшейся жизни. Таким людям мы говорим: «Ваша глупость будет сопровождать вас до старости», — писал Джеймс в своем дневнике, погрузившись в воспоминания. — «Тогда я пытался использовать свой опыт, напрягая логику, ища разгадку среди знаний, полученных мною.

Старый индеец, наблюдая за моими потугами, сначала хитро усмехался, а потом, вдруг посерьезнев, отчитывал, словно нерадивого ученика: «Ты цепляешься за свою прошлую жизнь, за знания, как утопающий, хватающий соломину. Не могут жить в одной клетке волк и орел. Они оба сильны, но по-разному. Великие Духи дали тебе мудрость, которую не найдешь ни в одной книге.

Так раскрой же свой разум — все ответы в тебе, но для этого ты должен сначала очистить его от другой половины, где поселились скептицизм и недоверие. Я не призываю тебя забыть обо всем, что ты знал, но пока ты не научишься отгораживаться от этого, ища ответ, ты будешь подобен глупому ребенку, который не видит звезд только потому, что закрыл глаза».

— Добрый день, — Джеймс вздрогнул от неожиданности, и