Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Я могу подняться до неба.

Я могу коснуться Луны…»

Песня повторялась десять, двадцать, тридцать раз без перерыва, без паузы, привлекая, приглашая, заставляя духов прийти. Вакан сосредоточился, закрыл глаза, вслушиваясь в темноту. Неожиданно снова вспыхнувший костер осветил его лицо, на котором было написано страдание. Вскоре он почувствовал своих духов — они приближались, разбуженные Силой, летя сквозь время и пространство, отовсюду, в ночном воздухе, через океан, среди деревьев, под землей, везде…

Песня затихла, умолк барабан, бесстрастным взглядом Белый Орел окинул вокруг.

— Я выполнил вашу волю и говорю с вами, — глухим голосом сказал он окружившим его духам. — Время раздумий прошло, и я готов исполнить то, что должно быть исполнено…

— Ты стал очень силен, намного сильнее учителя, — услышал он голос, отдаленно напоминавший Ишкоти Наакво. Твое могущество питает несгибаемый дух. Ты осторожен и справедлив. Твое сердце чисто. Ты готов. Время пришло.

— Значит, выбрав меня, вы с самого начала готовили меня к моему предназначению?

— Да. Зло стало почти непобедимым. Его нельзя уничтожить, но ты можешь низвергнуть его в Нижний Мир и удержать его там достаточно долго, чтобы оно лишилось возможности вернуться.

— Но это значит, что я останусь там тоже… навсегда.

— Такова цена. Но даже духам не подвластно предвидеть все. Может быть, Нижний Мир отпустит тебя одного.

— Я видел свое тело. Я был мертв…

— Будущее можно изменить, оно похоже на скованный льдом молодой ручей. Иди по нему осторожно, и лед выдержит, но одно неловкое движение, и вода прорвется сквозь преграду, забурлит, выплеснется и понесется по одной ей известной дороге. Изгони страх и сомнения из своего сердца. Они — яд, разрушающий душу. Мы будем с тобой, до самого конца. То, что должно быть исполнено — будет исполнено!

Джеймс неподвижно сидел один у мерцающих углей, устремив невидящий взгляд в бесконечность, ведя молчаливый диалог с теми, кого мог видеть только Вакан, не обращая внимания на почти физически ощутимый взгляд нескольких пар глаз, в немом изумлении следящих за ним с разных сторон.

— Да он же бесноватый сумасшедший! — прошептал один голос. — Смотри, как он бьется в припадке. Слушай, Альфанзо, не по себе мне как-то. Может быть, плевать на те деньги? Он же совершенно не в себе! Ну кому может мешать этот псих? Ты говорил, что он зажравшийся богач, но что-то не похоже. У меня рука не поднимется сделать это.

— Заткнись, придурок! Деньги ему, видите ли, не нужны. Раз он сумасшедший, то легче будет с ним справиться. Нам повезло, в своем бреде он даже не заметит, как отправится к праотцам. Ты приготовил лодку?

— Да. Я вытащил ее на берег ярдах в пятидесяти отсюда. Даже камень с веревкой припас.

— Это хорошо. Я сам все сделаю, подберусь к нему сзади и попытаюсь прикончить его одним ударом, а ты подстрахуешь, если что-то пойдет не так, — и темный силуэт метнулся в направлении к костру. Остановившись в нескольких ярдах за спиной Джеймса, он замер, но потом, удостоверившись, что не привлек внимания, уже не таясь, вышел на слабо освещенную мерцающими углями площадку. Рука с ножом взметнулась снизу вверх, посылая смертоносное оружие под левую лопатку, прямо в сердце жертвы.

— Джеймс!! — крик, полный ужаса, разорвал тишину. Слишком поздно… Медленно, словно во сне, Джеймс развернулся лицом к своему убийце, принимая смертельный удар обнаженной грудью. Острый длинный рыбацкий нож, практически не встретив сопротивления, на все лезвие вошел в тело…

— Нет…, — побелевшими губами прошептала Тахи и обессилено опустилась на песок, широко открытыми глазами зачарованно смотря, как редкие капли крови падают на песок и мгновенно впитываются, оставляя черные пятна.

Джеймс даже не шелохнулся, лишь глаза его сверкнули ледяными искрами.

— Кто? — раздался в мгновенно наступившей тишине глухой, вибрирующий, проникающий в самый мозг голос, превращая последние минуты жизни Альфанзо в безумный кошмар. Он чувствовал, как с оглушающим треском лопаются сосуды в его голове, а адское пламя пожирает его изнутри. Кровавые слезы потекли из его глаз, когда сердце, разорвавшись на части, затопило все вокруг невыносимой болью. За мгновение, перед тем, как тьма окончательно накрыла его, он заметил татуировку медвежьей лапы на невредимой груди Джеймса, и с ужасом увидел, что нож, который так и сжимала его рука, погружается в его собственную плоть.

— Дьявол…, — исторгли последнее слово его уже мертвые губы.

— Дддь… явол…, — икнул с посеревшим от увиденного лицом старый Бенджамин, впервые протрезвевший за последние пять лет. Отбросив от себя, словно ядовитую змею, почти опустошенную бутылку с дешевым виски, он поспешно вернулся в деревню, и наглухо заперев дверь и ставни, всю ночь просидел, не смыкая глаз, молясь Пресвятой Деве.

— Дьявол…, — просипел в момент, поседевший и покрывшийся липким потом от ужаса напарник Альфанзо, еще глубже заползая в каменный лабиринт, умоляя Бога, чтобы Джеймс его не заметил.

— … потому что я всемогущ. Я бессмертен. Если ты выстрелишь в меня из ружья, пуля не долетит до моего тела, а если ты вонзишь мне в горло нож, он не причинит мне вреда… Я — всесильный. Если я захочу кого-либо убить, то мне достаточно протянуть руку и коснуться его, чтобы он умер…, — словно затухающее эхо грозы донеслись из прошлого слова Ишкоти Наакво.

— Я бессмертен… Я всесилен… — повторил Белый Орел, наконец разорвав оковы сомнения и впервые поверив в свое могущество.

— Джеймс! Ты жив! — с залитым слезами лицом, Тахи, очнувшись от оцепенения, дрожа, прижалась к его груди. — Я должна была быть с тобой, но ты мне ничего не сказал. Я проснулась от ужасного сна и услышала далекий звук барабана. Я очень спешила к тебе, но все равно не успела…

— Тахи! — легонько встряхнул ее Джеймс, — я здесь, и я жив. Ничего не случилось, да и не могло случиться. Простой смертный не может причинить мне вреда. Я — Белый Орел, Великий Вакан. Теперь я верю в это.

— Он мертв? — испуганно глядя на распростертое на песке тело Альфанзо спросила она.

— К сожалению, да… Зло и жажда убийства бумерангом вернулись к нему самому.

— Но я видела, как нож вошел в твою грудь, видела кровь, капающую на песок…

— Я тоже это видел, но это не значит, что это было на самом деле. Духи хранили меня.

— Ты говорил с ними?

— Да. Они открыли мне глаза. Во мне жили два человека, и я пытался изгнать одного, забыть о его существовании, считая его чуждым и враждебным, пытающимся изменить мою привычную жизнь. Я был не прав. Нельзя