Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

Неужели ты действительно веришь, что это твой выбор, сделанный по собственной воле? Неужели ты не понимаешь, что с первой секунды ты попал под чудовищное ментальное давление сильнейшего шамана? Как ты мог, будучи в собственном уме, поверить в то, что Лаура предала тебя? Как получилось, что ты с легкостью забыл свое прошлое — дом, любовь, сына? Духи, которым ты так веришь, всего лишь используют тебя. Это не твоя религия, и не твоя война. Ты просто очутился не в том месте и не в то время. Очнись, пока не поздно!! Еще можно все изменить.

— Нет… это было мое решение…, — неуверенным хриплым голосом сказал Джеймс, вдруг ощутив под ногами бездну, поняв, как действительно близок Мисисетс Эстах к правде.

— Да? А ты загляни в свою душу поглубже… Я же могу предложить тебе настоящее бессмертие. Впусти меня в свой разум, и наше могущество, слившись воедино, станет необъятным. Все богатства Мира будут твоими, прошлое и будущее откроют тебе свои секреты, и сама Вселенная ляжет у твоих ног!

— Неужели ты думаешь, что все это заставит меня приносить тебе кровавые жертвы?

— Я разве сказал что-то о жертвах? Мир изменился, кровь больше не держит людей в страхе, она льется потоками и без моей помощи. Мне нужна вера, а каким способом она будет держаться, не так уж важно.

— Я не понимаю, какая выгода тогда тебе в этом объединении.

— Мы станем единым целым: я — тобой, а ты — мною. С нашей силой сотни тысяч людей поверят в тебя, ты станешь живой легендой, самим Богом, а значит, это будет вера в меня! Как враг — ты слишком опасен для меня.

— Это будет самый злобный и страшный бог.

— Какая разница? На свете много религий, и много богов. Злых среди них немалая часть, но именно им люди поклоняются даже с большим рвением. Ты же создашь новую религию.

— Ты слишком много узнал о белых людях, и слишком быстро…

— Расстояние до тебя было огромным — фермы, деревни, города. Поверь, проклятье Ишкоти Наакво работает очень хорошо. Я не могу не сдержать обещания, данного ему. Даже ты был свидетелем нашего договора, — с издевкой оправдался Мокетахво. — Но в твоих силах сделать процесс моего познания менее болезненным для человечества.

— Я не верю тебе. И даже, если бы поверил, то навряд ли согласился. Мне не нужно богатство, у меня его достаточно, да и бессмертие слишком тяжелая ноша.

— А как насчет власти? Безграничной, неоспоримой, могущественной и вечной? Используемой тобой по собственному усмотрению, во имя твоих добра и справедливости? Мне ведь нет дела до того, как ты ее употребишь.

— Один человек не имеет права решать судьбы Мира. Такая власть, даже во имя блага, станет террором… Обрушившись всей силой, она подомнет под себя, извратит и уничтожит душу даже святого, а я очень далек от идеала…

— Мне не нужен твой ответ прямо сейчас. Ты можешь подумать. Недолго.

— А если я все равно не соглашусь? Ведь ты не можешь меня убить.

— Ты прав, не могу. Да и не буду, если бы даже смог. Это сделают другие. Правда, даже я восхитился, как ты расправился с тем идиотом, которого подослал к тебе Хэррис. Конечно, я не надеялся, что у него что-то получится, но ведь Роджер этого не знал. Это было просто напоминание, предупреждение, но ты ему не внял. Но если ты сейчас откажешься от моего предложения, то Вотворд утонет в крови. Я повешу на каждом дереве по растерзанному трупу, но, слышишь, твою семью я не трону. А теперь подумай, сколько времени потребуется оставшимся в живых решить, что это ты ответственен за смерть, поселившуюся в их домах? С одним убийцей ты справился, но что ты будешь делать с толпой обезумевших фанатиков, охваченных праведным гневом? Нет, я даже не дотронусь до тебя, но уничтожу их руками, руками людей, о которых ты так беспокоишься! Выбор твой.

— Нет, ты не сделаешь этого! — крикнул Джеймс в пустоту и с недоумением посмотрел в открытое окно своей спальни. Солнце уже было готово вынырнуть из глубин океана, занимался новый день. День его окончательного решения. Мокетахво не сказал ему, сколько времени дает на раздумье, но вряд ли его будет много. Прикосновение Тьмы оставило в душе черные следы сожаления, сомнения и протеста. Духи изменили его судьбу, избрав для великой миссии, не спросив согласия, по-своему распорядившись жизнью. Его жизнью.

С мрачным лицом он вышел из дома и направился к дольмену. Деревушка уже проснулась, окружив Джеймса тихим гомоном, запахом готовящейся пищи и неспешной суетой. Рыбаки здоровались с ним, спрашивали о делах, интересовались его здоровьем. Джеймс дружелюбно завязывал разговоры о погоде и уловах, но расставшись с очередным собеседником он буквально всей кожей ощущал провожающий его тяжелый, полный недоверия взгляд. Люди стали бояться его, и скоро страх перерастет во враждебность.

Джеймс тщательно осмотрел место своего последнего камлания. Песок почти занес кострище, не было никаких следов разыгравшейся здесь трагедии. Только неподалеку в зарослях боярышника он обнаружил разбитую бутылку из-под виски, а дальше в каменном лабиринте — небольшой лоскут ткани от рабочей блузы.

Проводя камлание, он чувствовал, что кто-то за ним следит, но контакт с духами забирал слишком много энергии, он просто не мог отвлечься на непрошеных зрителей. Один из них, очевидно, был напарником посланного к нему убийцы. А другой — алкоголик-Бенджамин, случайно облюбовавший в ту ночь это место, чтобы тихо в одиночку напиться. Теперь Джеймс понял, откуда появились дикие слухи в Вотворде, но что-то исправить было уже поздно.

На обратной дороге Джеймс зашел во флигель.

— Доброе утро, Тахи! Как Томас?

— Тихо… Он еще спит, — она обняла его и увела в дальнюю комнату.

— Время идет так быстро. Кажется, только вчера мы вышли из душного вагона в Бостоне, а уже лето на исходе. Мы так редко теперь бываем вдвоем… Я иногда боюсь, что ты подумаешь, что я стал любить тебя не так сильно, как прежде.

— Ну уж нет, разлюбить тебе меня не удастся, — тихо засмеялась Тахи и коснулась его губ своими.

— А давай сбежим ото всех! В Бостон, на целый день. Я хочу показать тебе подарок. Собирайся, а я подготовлю катер, — и Джеймс, увлеченный пришедшей ему идеей, поспешил на причал.

Оставив Томаса на попеченье няньки, они еще до полудня добрались до Бостона. Взяв кеб, Джеймс привез Тахи в ее