Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

— Это мой подарок тебе и Томасу. Если со мной что-то случиться, ты не сможешь больше оставаться на острове.

— Спасибо, Джемс. Замечательный дом, — грустно сказала Тахи, но он будет мертвым без тебя.

— Жизнь должна продолжаться, даже если мы лишаемся своих близких. Я очень боюсь за вас. Без меня вы останетесь без всякой защиты. Если это случится, ты переедешь сюда. Первое время ты сможешь обратиться за помощью к Роджеру.

— Нет… Его сердце обращено в сторону Тьмы.

— Я знаю, Тахи, но это не совсем его вина. Я надеюсь, что, освободившись от влияния Мокетахво, он очистится.

А потом они долго гуляли, забыв обо всем обо всех, наслаждаясь редкими минутами единения и счастья. Пообедав в шикарном ресторане, уже поздно вечером они отправились домой.

— Надеюсь, Вы не забыли, что завтра похороны Рассела, вашего конюха? — встретил Джеймса Эшли. — Ох, неспокойно у меня на душе… Что-то надвигается, страшное и темное.

— Я знаю, Эшли. И мой долг помешать этому.

Джеймс знал, что нужно спешить, но кто по собственной воле может уйти в небытие, не постаравшись даже оттянуть этот момент? Все дела были завершены, написана последняя страница в его дневнике странствий, но он не мог найти сил расстаться с детьми, с Тахи, с солнцем, с океаном. Каждый прожитый день становился для него откровением.

Похороны Рассела прошли в мрачной тишине. Он упокоился на небольшом кладбище у часовни. После церемонии Джеймс долго стоял один у свежей могилы, испытывая щемящее чувство вины, прося прощения за то, что привлек Зло, подвергнув опасности людей. Он был едва знаком с покойным, но помнил его веселым, остроумным, немного рискованным и открытым парнем. Возвращение Джеймса стоило ему жизни…

Взгляд его задержался на выстроенном из белого мрамора фамильном склепе. Джеймс построил его одновременно с особняком. Не думал он тогда, что первый обитатель может появиться в нем так скоро. Подойдя к еще пустой гробнице, он снова и снова вчитывался в искусно выполненную на одной из стен барельефную надпись:

«Никто на самом деле не рождается на этой земле, поэтому никто и не умирает. Нет ни увядания, нет и Смерти. То, что мы называем Жизнью — иллюзия, а Смерть — всего лишь сон. На самом деле мы никогда не отделяемся от Бога, Который есть Любовь.

Мы только приходим сюда и затем, сделав своё дело, уходим обратно к себе Домой, как на сменную работу, каждый раз сменяя как рабочую одежду своё тело. Старое тело изнашивается и распадается, а мы остаёмся в своей истинной одежде — безначальной и бесконечной, находящейся за пределами формы, ощущений, мыслей и предпочтений».

Джеймс тряхнул головой, отгоняя невеселые мысли. Нет, он не сдастся, еще слишком рано. Он всесилен и могуч. Он выполнит предначертание и вернется. Вся его жизнь еще впереди. Свежий ветер дохнул ему в лицо, наполняя уверенностью и решимостью. До полнолуния, когда сияние ночного светила даст ему дополнительную энергию оставалось два дня.

Вечером он перенес все свои записи в подземную комнату, аккуратно сложив их в ящик с шаманскими принадлежностями. Зайдя в комнату Алана и пожелав ему спокойной ночи, он ушел в свою спальню и впервые уснул крепким спокойным сном.

Проснулся он на удивление поздно, когда солнце было уже высоко. Он наскоро позавтракал и разобрал накопившуюся почту. Потом он написал несколько писем и распоряжений, в том числе подписал чек для Роджера Хэрриса.

Конечно, он понимал, что покушение на убийство — его рук дело, но он давал себе отчет, что даже в этом виноват он сам. Зло следовало за ним, касаясь своей грязной лапой окружающих его людей. Положив конверты в специальный ящик, откуда их забирал раз в неделю капитан и отвозил на берег, он вышел из дома. Ему хотелось побыть одному. Оседлав свою любимую лошадку, он неспешно объехал остров, стараясь не попадаться никому на глаза.

После обеда небо заволокло облаками, которые стали темнеть, предвещая грозу. Джек с досадой подумал, что если к ночи разразится буря, то нечего и думать выходить завтра в море. Улов в этом году был не очень обильным, поэтому многие рыбаки уходили на лов даже в плохую погоду. Но Джек, слишком хорошо знавший крутой нрав Северной Атлантики, даже в заливе соблюдал осторожность. Сидя на открытой веранде и куря вонючую сигару, он увидел идущего мимо соседа Била. Удивившись его озабоченному лицу, он окрикнул его:

— Привет, Бил! Погодка-то подкачала, не будет завтра лова. А чего угрюмый такой?

— Вчера два баркаса не вернулись — Брюса и Флойда, а с ними еще три человека. Хорошо, если загуляли они на берегу, не дай Бог вздумают возвращаться в шторм, пропадут.

— Да нет, они ребята бывалые. Хоть и выпить любят, но мозги не пропивают, может еще успеют до шторма.

— Хорошо бы, а то как-то не по себе мне…

Из дома Джека выскочил большой черный беспородный пес и, весело завиляв хвостом увязался за Билом.

— Эй, Зевс, домой! — позвал его хозяин, но пес, не обратив на него внимания, скрылся за деревьями. — Вот черт, придется теперь за ним тащиться, а то опять всех соседских кур передушит, — заворчал Джек, и, затушив сигару, пошел следом за собакой. Через несколько десятков ярдов он вдруг услышал далекий злобный лай, который через несколько мгновений захлебнулся визгом, а потом перешел в удаляющийся тоскливый вой, от которого волосы зашевелились на голове Джека. Остановившись на секунду от неожиданности, он чертыхнулся и бегом бросился в сторону, откуда доносился звук.

Не обращая внимания на стегавшие его по лицу ветви, он пронесся сквозь рощу и очутился на пустынном берегу у дольмена, который последнее время жители деревни обходили стороной. Собака выла у самых валунов.

— Эй, Зевс, ко мне! — повторил он попытку позвать пса, но тот даже не заметил этого.

Восстановив дыхание после сумасшедшего бега, Джек осторожно стал подбираться к обезумевшему от страха, но тем не менее не сдвинувшемуся с места животному. В нос ему ударило тошнотворное зловоние. Собака, присев на задние лапы, дрожала всем телом, задрав голову вверх. Шерсть ее была вздыблена, уши плотно прижаты к голове, из оскаленной пасти капала слюна, а из глотки исходил утробный, полный ужаса вой.

Взглянув на вершину ближайшего из стоячих камней, Джек буквально остолбенел. Там ничком лежало распластанное тело Рассела, каким-то безумцем извлеченное из могилы. Одежда его была разорвана и свисала грязными лентами, а обнаженная грудь бесстыдно зияла черной дырой. Но даже довольно сильный исходящий