Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

Я стоял и смотрел в окно. А за окном стояли деревья. Гранитные.

Стволы — серые, с розоватыми прожилками полевого шпата, толщиной с железнодорожную цистерну. Кора — не настоящая кора, а рельеф из наслоений минеральных пластов, шершавый, изломанный, с трещинами, из которых сочился тусклый зеленоватый свет. Ветви — известняковые, светлые, матовые, расходились на высоте пятого этажа и уходили вверх, в переплетение каменных крон. Где-то на уровне десятого — кроны смыкались, образуя свод, через который пробивался свет. Мутный, как сквозь матовое стекло.

Высота ближайшего дерева — метров сорок. Следующее — ещё выше. Между ними — каменные лианы, тянущиеся от ствола к стволу, толщиной с мужскую руку, из чёрного эбонита, гладкие, блестящие. И они шевелились. Медленно, едва заметно, но шевелились — тянулись к свету, закручивались, меняли форму.

Эпицентр, если верить аналитическим глифам — в трёх километрах от ресторана. Все произошло за считанные минуты. После появления ядра шторм, выплеснувшись из него, захватил окружающие территории с огромной скоростью, превратив порушенный, но все-таки еще легко читаемый городской пейзаж в хаос каменных джунглей.

Глифы защиты, наложенные на ресторан ещё четыре месяца назад и регулярно обновлявшиеся, сработали на славу. Во-первых, хотя обычно неорганика полность заменялась биомом шторма, здание осталось не только целым, но и почти неизменным. Только из стен кое-где проросли мелкие каменные веточки. А благодаря маскировке каменные звери не нападали и в принципе не обращали на дом внимания, воспринимая его, вероятно, как очень уродливое дерево. Как камень среди камней.

За полгода мы прошли много десятков аномалий. Тренировались каждый день. И готовились мы именно к штормам, как к главной угрозе Века Крови. Это был первый наш шторм, один из первых в принципе. Но план был давно готов.

###

Сборы заняли сорок минут.

Mise en place. Каждый — на своём месте, каждый — со своей задачей.

Витька — в жилой зоне. Перчатки Антея, добытые еще в первые дни Века Крови — на руках: чёрная кожа, усиленная костяными пластинами, по швам — бурые прожилки, будто перчатки сшиты из живой ткани. Помимо них он носил еще несколько артефактов, но Перчатки остались его любимым оружием. Кожа на его предплечьях чуть потемнела, уплотнилась, приобрела тот специфический матовый оттенок, который я научился узнавать как признак активной Кровавой Брони.

Олег — за барной стойкой, перед ним — два глиняных горшка с землёй, принесённые из теплицы на крыше. Руки над горшками, пальцы растопырены, глаза закрыты.

Из горшков неторопливо лезло нечто. Стебли — толстые, тёмно-зелёные, мясистые. Они сплетались, уплотнялись, обрастали листьями и шипами. В первом горшке — два растительных тигра, размером с крупную собаку. Во втором — медведь, чуть больше, приземистый, бочкообразный. Все трое — автономные создания Олеговой биомантии, подпитываемые его кровью, способные действовать самостоятельно на расстоянии до полукилометра.

Олег порезал палец — кровь капнула на лбы зеленых зверей, пробуждая их от небытия. Тигры дёрнулись, подняли головы из переплетённых лоз, раскрыли пасти, усеянные шипами. Медведь тяжело поднялся на четыре лапы, скрипнул стеблями.

— В каменном биоме от меня толку мало, — бросил он, не открывая глаз. — Местная флора на биомантию не реагирует.

— Зато твои звери работают, — сказал Витька, застёгивая наручи. — А больше от тебя и не надо.

— Спасибо, утешил.

Надя — в углу зала, у окна. Лицо сосредоточенное, глаза прикрыты. Она проверяла радиус действия иллюзий. Воздух перед ней подрагивал, как над горячим асфальтом. На секунду я увидел фигуру — огромную, тёмную, с горящими глазами — и тут же она исчезла. Надя открыла глаза, кивнула сама себе.

Лиза сидела на стуле, перед ней — прямоугольник пустоты в воздухе размером с небольшой чемодан. Руки двигались внутри, перекладывая, группируя — медикаменты, верёвки, сигнальные ракеты, запасные ножи. Она была нашим носильщиком, впрочем, ее эта роль нисколько не тяготила.

Я тоже не отставал, проверяя свой инвентарь.

Хранилища разного размера. Нож с сигиллом «остроты» — в ножнах на поясе. Набор специй. Три фляги эликсира. Две — кровокофе. Бинты. Верёвка.

— Готовы? — спросил я, выходя из кухни.

Витька встал. Тигры и медведь подошли к дверям, стуча по полу деревянными лапами. Надя накинула куртку. Лиза закрыла Лакуну — щель в пространстве беззвучно схлопнулась.

— Готовы.

###

Первый шаг за порог ресторана — и мир сдвинулся.

Не резко, не болезненно. Как будто кто-то подкрутил настройки реальности — чуть-чуть, на полградуса. Так проявляло себя характерное для большинства штормов искажение пространства. Три километра до эпицентра глифы показывали по меркам реального мира. Сколько нам придется идти туда внутри шторма — большой вопрос.

Температура — плюс десять, может чуть ниже, в начале зимы — вполне комфортно. Воздух — сухой, минеральный, с привкусом каменной крошки. Запах — как в старом карьере.

Звуки: каменный скрип — где-то наверху ветви тёрлись друг о друга, и звук был такой, будто великан медленно проводил наждачной бумагой по мрамору.

И все это казалось неправильным. Не враждебным — неправильным. Углы, под которыми ветви отходили от стволов, не подчинялись гравитации. Расстояния менялись, если сместить взгляд. Каменные лианы росли не вверх, а в стороны, потом заворачивались петлями и уходили вниз, в почву — если это можно было назвать почвой. Под ногами была не земля. Мелкий гравий, песчаник, спрессованная минеральная крошка, но при этом мягкая, пружинящая, как хвоя.

Я остановился у ближайшего ствола. Протянул руку, коснулся коры.

Гранит. Холодный, шершавый, с острыми гранями кристаллов под пальцами. Но дерево состояло далеко не только из одного гранита. Я чувствовал это через трансмутацию — камень откликнулся, как откликается тесто, когда его берёшь в руки. Структура, плотность, состав — всё легло на ладонь потоком информации. Кремнезём, слюда, полевой шпат, вкрапления кварца.

Олег встал рядом. Положил ладонь на тот же ствол. Постоял секунду. Убрал руку.

— Да, как и думал. Ничего, — сказал он.

— Ну и дела, — хмыкнула Лиза.

Олег покачал головой, но промолчал. Я видел, как дёрнулся его кадык — проглотил то, что хотел сказать. Для биоманта, привыкшего к тому, что любое растение — инструмент, любой стебель — союзник, оказаться в мире, где вся флора каменная и глухая к его магии — было как повару оказаться на кухне без ножей.

Но его звери работали. Два тигра, после выхода из ресторана выросшие до вполне тигриных размеров, бесшумно скользнули вперёд по каменному гравию — зелёные тела на сером фоне, яркие, как сорняки на бетоне. Медведь, вымахавший