Шеф Хаоса. Книга 2 - Юрий Розин

— На седьмой год от выброса в Питере погибло полмиллиона. На девятый, от выброса под Марселем — миллион и сто тысяч. На одиннадцатый — и это одно из последних моих четких воспоминаний, когда разорвался шторм в пригороде Осаки, несмотря ни на какие эвакуации, погибло больше трех миллионов, — она помолчала. — Если есть хоть один шанс, что план Сергея предотвратит это — я готова рискнуть.

Грачёв сидел молча. Лицо непроницаемое, руки сложены перед собой. Он не вмешивался — мудро. Его присутствие здесь и так говорило достаточно.

Зал разделился. Одна половина — те, кто смотрел на меня с интересом, с осторожным доверием, с готовностью хотя бы выслушать до конца. Другая — те, у кого в глазах застыл скепсис, густой и непрозрачный, как мутный бульон.

— Допустим, — заговорил мужчина за дальним столом. Тихий, худощавый, с залысинами и внимательными глазами за тонкими очками. Юрий, русский, шестой уровень, некромант. Один из немногих некромантов, которые использовали свою школу для чего-то кроме войны. Мы с ним обменивались методиками ферментации через Олега. — Допустим, теория верна. Допустим, фон выровняется. Но ты же понимаешь, что мы — не единственные маги в мире? Китай, Америка, Индия — у каждой страны свои маги, свои интересы. Даже если мы перестанем закрывать штормы, остальные продолжат. И наш вклад в «выравнивание» окажется каплей в море.

— Это правда, — кивнул я. — Поэтому план не ограничивается Россией. Я прошу каждого из вас донести эту информацию до ваших контактов. До организаций, с которыми вы работаете. До правительств, с которыми сотрудничаете.

— Ты хочешь, чтобы мы убедили весь мир не закрывать штормы, — Ирэн покачала головой. — На основании слов одного повара из Москвы.

— На основании теории, подкреплённой шестью месяцами точных предсказаний, — поправил я. — Каждый из вас может проверить мою репутацию. Я не прошу слепой веры. Я прошу разумного доверия.

— А если мы откажемся? — спросил Фёдор.

— Ваше право. Я не буду держать никого. Но тогда вам придётся жить с последствиями.

Он хмыкнул.

— Угрожаешь?

— Констатирую. Точно так же, как констатировал шесть месяцев назад, что первого июня начнётся Век Крови. И три месяца назад — что аномалия в Бирюлёво уничтожит всё в радиусе километра. И два месяца назад — что выплеск в Химках произойдёт в четыре утра, а не в шесть, как считали ваши аналитики.

Фёдор замолчал. Крыть было нечем.

Следующие полчаса я отвечал на вопросы. Десятки. Одни — конкретные, деловые: как именно проводить ритуал привязки, сколько крови нужно, как долго длится процедура. Другие — скептические, провокационные: а что если ядро нельзя нейтрализовать, а что если привязка не сработает, а что если всё это — ловушка.

Я отвечал. Терпеливо, методично, как объяснял бы стажёру разницу между фламбированием и обычным поджиганием. Не потому что мне нравилось повторять одно и то же, а потому что от этих людей зависело, сработает план или нет.

В какой-то момент поднялся Арсений — тихий, незаметный мужчина лет тридцати пяти, пятого уровня, элементалист земли. Я знал его плохо — он пришёл через Грачёва, работал в одной из правительственных групп реагирования.

— Я услышал, — сказал он. — Спасибо за ужин. Но я не готов подписываться под планом, который основан на теории, которую невозможно проверить, и который ставит под удар обычных людей через этот ваш ритуал привязки. Извините.

Он направился к выходу. За ним — ещё двое, которых я знал только в лицо. Потом Фёдор, не сказав ни слова, только кивнув мне — без злобы, скорее с «ну, как хочешь». За ним — ещё трое.

Потом — группа из четырёх человек за третьим столом, которые переговаривались между собой на немецком и, видимо, пришли к общему выводу. Один из них, высокий блондин по имени Хайнц, остановился у двери и повернулся.

— Мы не против тебя, Шеф, — сказал он по-русски, с акцентом, но внятно. — Мы просто не уверены. Когда будут результаты — поговорим снова.

— Справедливо, — ответил я.

Они ушли.

Ещё несколько. По одному, по двое. Кто-то уходил молча, кто-то жал руку на прощание, кто-то обещал «подумать», что в данном контексте означало «нет».

Итого: из тридцати девяти гостей ушли семнадцать. Больше, чем я надеялся. Меньше, чем боялся.

Оставшиеся двадцать два смотрели на меня. Я пересчитал в голове. Моя команда — Витька, Олег, Надя, Лиза — четверо, которым объяснять ничего не нужно. Грачёв — стоял особняком, он не маг и не боец, но за ним — ресурсы государства, а это стоило десятков магов. Пак и Чон — молчали, но не ушли, а у корейцев молчание после предложения означает согласие. Давид — остался, хотя по лицу видно было, что внутри он всё ещё спорит сам с собой. Юрий — кивнул мне, коротко, по-деловому. Ирэн — тоже осталась, хотя сидела со скрещенными руками и поджатыми губами. Линь с самого начала так и не произнесла ни слова, но я видел, как они переглядываются с Лизой. С учетом их дружбы, длившейся еще с прошлого-будущего, скорее всего китаянка останется за нас.

Остальные — десяток человек, которых я знал в разной степени. Кто-то верил мне. Кто-то — не до конца, но решил дать шанс.

— Спасибо, — сказал я. Просто и без пафоса. — Тем, кто остался, — спасибо. Тем, кто ушёл — я их понимаю и не виню.

— Давай к делу, — сказал Давид. — Что конкретно мы делаем? Хотя нет, это очевидно. Кого привязывать предлагаешь?

— Добровольцев, — вздохнул я. — Не обязательно магов. Главное — люди, которым можно доверять и которых можно защитить. Контролировать Отбор — под ответственность каждого из вас для вашей зоны влияния. Но я прошу отнестись к этому максимально серьёзно. Напоминаю еще раз на всякий случай: ритуал привязки позволяет в некоторой степени контролировать пространство внутри шторма. Но для этого нужно находиться внутри, а значит местоположение привязанного будет заранее известно. Так что вам придется решать, что выгоднее: спрятать привязанного где-то в схроне в сотнях километров от шторма, либо оставить его внутри, позволив защищать себя самому с помощью самого шторма.

Я помолчал.

— В любом случае на привязанных неизбежно начнут охоту. К сожалению, это так, и на это мы никак не сможем повлиять. Убей привязанного — и ядро освободится, и шторм можно будет закрыть, забрав силу. Поэтому — никакой информации о личностях привязанных за пределами ближайшего круга. Никаких списков, никаких баз