Пепел Павильона Сливы - Виталий Хонихоев

по системе «шип в паз», эдакое древний японский конструктор «собери себе дверь, если предыдущую выломали». Всего делов — на пять минуточек. И внешне выглядит как будто раз-два, тяп-ляп и все — готова перегородка.

По крайней мере со стороны именно так выглядит. Присланные господином Масаши, управляющим делами внутренних дворов, двое работяг, один постарше с седой головой и второй — помоложе с косящим куда-то влево глазом — сделали все так быстро, что чашка чая остыть не успела бы. Больше времени у них даже не сборка заняла, а распаковка своих инструментов и принесенных материалов, а также то, что молодой постоянно пялился на пробегающих мимо Сору и Идзуми, которые видимо все же решили взяться за ум и носились по всему павильону с приятной взгляду любого сержанта скоростью и целеустремленностью во взгляде. Сразу видно — работают над устранением недостатков. Каких? Неважно, главное, что работают.

На этом этапе повышения уровня дисциплины в отдельно взятом подразделении было важно не что именно они делают — а до какой степени. Первый этап — загонять их как следует, чтобы, так сказать, ощутили, что здесь им не тут. Уже потом те, кто пройдут отбор — получат некоторые привилегии… и отучатся думать, что могут позволить себе на голову принцессе залезать. Нечего.

Мы же с химэ наконец подготовились к светскому выходу. Хотя как — к выходу. Во дворце не было понятия «светский раут» или же «бал». Существовали пиры, были развлечения из разряда «поэтический вечер» или там «созерцание чего-нибудь, испытывая возвышенную грусть», а еще конечно церемонии и празднества. Так что знание расписания текущей жизни внутреннего двора с его богатой на события жизнью — было критически важным. Например, вот сегодня было сразу же два события — поэтический турнир между свитой Госпожи Кагуи и дамами, примкнувшими к Госпоже Сидзуке. Кроме того, было запланировано созерцание молодой луны поздно вечером в саду в большой беседке Цветка Лотоса, первое за много дней событие, которое инициировала сама правящая Императрица.

Как принесла на хвосте птичка (Ичи зашла поделиться информацией и задержалась чуток, полакомившись оставшимися после завтрака рисовыми шариками и зеленым чаем) — поэтический турнир Госпожи Кагуи чуть-чуть не столкнулся в расписании с мероприятием Императрицы, что означало бы только то, что все бы пришли к беседке Цветка Лотоса и никто бы не пришел к павильону Госпожи Кагуя, а все потому что Императрица объявила о своем намерении полюбоваться молодой луной совершенно неожиданно и Госпожа Кагуя была вынуждена переносить начало турнира на ранний срок, сразу же в час Овцы, когда приличные люди еще отдыхают.

А еще Ичи сказала, что нам с Соно-химэ желательно и там и там побывать. На приеме у Госпожи Кагуи — чтобы показать, что все эти дворцовые сплетни никак Принцессу Весенней Луны не задели и что она выше всяких слухов. А уж на вечернем любовании молодой луной рядом с правящей Императрицей присутствовать нужно обязательно, вот прямо кровь из носу. По многим причинам, и потому что Императрица и Госпожа Соно невестки, ведь Госпожа Соно была женой брата Императора. Или свояченицы? В любом случае — родственницы, а Императрица Рэнка на людях не появлялась вот уже почти три месяца с того самого момента как у нее выкидыш произошел, о чем ни в коем случае никто знать не должен и все знают. А еще любоваться будут молодой луной, а сейчас что на дворе? Весна. Принцесса Весенней Луны, Госпожа Соно-но Цубонэ обязана присутствовать и все тут.

— … поэтический турнир? А какая тема? — осторожно интересуется химэ, замерев с кистью над листком бумаги.

— … прошу прощения у моей химэ. — склоняюсь я в поклоне. Тема поэтического поединка выверена Госпожой Кагуя и ее подружкой Сяо Лань на грани прямого намека, еще прямее только пальцем ткнуть и закричать «а у Химэ Весенней Луны кто-то в павильоне ночевал! Тили-тили-тесто!». «Асагири» или «Утренний туман в чужом саду». Утренний туман тут всегда как бы намекает кто там в утреннем тумане крадется от возлюбленной на рассвете, то есть именно то, что называется «кинугину». И бог бы с этим, тут каждый первый от какой-нибудь дамы на рассвете через утренний туман хоть раз да крался, и не всегда эти дамы вдовыми или незамужними были… тут именно в «чужом саду», вот что важно.

Не по чину наместнику Татибане, какому-то провинциальному чиновнику в спальню Соно-химэ прокрадываться, это как раз ситуация, когда и ему позор, потому как не туда рот свой раскрыл, а еще репутация у химэ сомнительная… и ей тоже ничего хорошего потому как статус у наместника при дворе… ну какой может быть статус у провинциала? Все знают, что Татибана — кузен Ёсимото Минамото, скорее всего догадываются что за ним стоят тысячи мечей и копий верных воинов, что он — настоящий воин, вон на дороге в одного пятерых разбойников зарубил, и что провинция у него богатая, но при дворе имеет значение только знатность и конечно же — вежество. То есть нужно быть своим, знать всех и вся, быть в курсе последней моды и сплетен. Будь ты хоть сам Хануман, если ты тут чужой — то и статуса никакого нет.

Вот и выходит, что название поэтического вечера, разосланное по павильонам на листках дорогой бумаги с золотым тиснением — было сделано специально чтобы лишний раз сучковатой палкой в глаз Соно-химэ ткнуть и слухи посмаковать. Мероприятие во внутреннем дворе и без скандала все равно что брачная ночь без невесты. Или деревенская свадьба без драки.

— Все так плохо? — вздыхает Соно, опуская кисть на подставку из красного дерева. — Опять они про меня стихи сочинять будут?

— Утренний туман в чужом саду. — признаюсь я.

— Хм. — задумывается она. — Бывало и хуже. Я рада что мы пойдем вместе… вдвоем там не так скучно. — Она снова взяла кисть и замерла над листком бумаги. Потом нанесла несколько черт, аккуратно ведя кисть сверху вниз. Птичка.

— Конечно. — киваю я, про себя думая, что скучно там точно не будет.

К Павильону Сосен и Цитр мы прибыли, как и положено — в паланкине. Вернее, как «мы» — вдовствующая герцогиня (если на западный манер), Принцесса Весенней Луны, Соно-но Цубонэ (как положено обращаться здесь) — в паланкине, который несли восемь носильщиков — четверо спереди и четверо сзади. Рядом с паланкином семенила скромная я, держа зонтик против солнечных лучей, ибо поэтический турнир, вот