Единичка - Элла Чак

полосатую перчатку второй кожи и разорвала зубами нижнюю часть телесного трико. Она стерла пальцами серые хлопья пепла с защитного экрана и начертила на ладони символ солнца с восемью лучами. Нэл сделает все, чтобы смерть Роузи не стала напрасной. Она еще повоюет с Сектором.

Предгрозовые тучи заволакивали небо, оставив последнюю лазейку солнечному лучу, скользящему по рисунку на коже Нэл. Через мгновение чернота поглотила и его. Ряды комиссаров на козырьке и объектов на площади накрыла густая стена ливня. Пепел под ногами набух и пополз в стороны. Проступило цементное дно.

«Предательница! Я видела пятно на руке! Она себя…» – Нэл повторяла в уме последние слова Роузи. Это было важно, раз она крикнула о руке перед смертью. Но что это означало? Непонятно.

Коридоры указателей к трудовым секторам вспыхнули подсветкой под ногами объектов. Нэл пыталась собраться. Ей нужно думать о тех, кто пока жив. Через день или два так же с крыши могут полететь и их с Фином кучки пепла.

Нэл присоединилась к группе клининга. Красно-полосатых набралось двадцать два человека. Они по очереди входили в железные широкие двери Башни, прислоняя рукав к электронной панели. На экране высвечивалось задание на ближайшие восемнадцать часов.

– Не повезло тебе, подруга, – раздался за спиной Нэл голос. – Сортиры драить, невезуха, говорю! – пояснила высокая девушка, когда Нэл обернулась, и вошла следом, приложив рукав сразу после Нэл.

– Опа, ты сегодня со мной в паре. Первый день? – Нэл кивнула. – Ладно, обучу, раз назначили.

Девушка не сильно расстроилась, что придется работать в паре. Пока новенькая будет учиться, попутно сделает всю работу за двоих.

– Базовых правил всего два, – учила высокая, – держись от меня за три метра и делай все, что говорю. Вон видишь, тележки уже заправлены у стены. Пошли.

Она обогнала Нэл по необычной квадратной дуге из трех прямых по три метра каждая и подошла к тележкам.

– Это атриум Башни. В центре лифты. Их штук шестьдесят, но работают только десять. В каждом сто человек поместится. Иди за мной, Нэ-Эл-Ка.

– Просто Нэл.

– А я просто Ала.

Нэл толкала вместительную тележку с кучей разномастных банок, пульверизаторов, порошков, спреев и щеток.

– Только выглядят по-разному, а внутри одна и та же дрянь. Ардженти называется. Универсальный очиститель. У нас он разбавленный из-за яда.

– В Секторе есть хоть что-нибудь не ядовитое?

– Мы моем им все: и посуду, и окна, и полы, и двери, и плинтуса, еще подоконники, лестницы, перила, и стены, и коридоры, и ручки дверей… и вторую кожу! Порошка у нас целые ангары!

Они вкатили тележки внутрь лифта с красно-полосатыми дверьми.

– Выкрашены в цвет нашей второй кожи. Нельзя же в одном лифте с комиссарами оказаться. Специально цветом отметили для тех, кто читать не умеет. А ты умеешь? – Нэл кивнула. – Я тоже умею. Подала заявку на тестирование в лабораторию, а ты?

– Заявку? Ее надо подавать?

– Конечно. Раз в году такой праздник. Щелкни на рукаве. У тебя там панель есть.

Нэл вошла в меню, где записывался отчет об отработанных ею часах и проведенном в Секторе времени.

– Не, твоей заявки нет! Вон туда щелкай. Ага, на слово «тестирование» и нажимай «да».

Нэл не понимала, почему Бэж не добавила ее. Когда же она начнет помогать? Зачем вообще внедрять штабных – чтобы бросать их здесь на произвол судьбы?

– Ну все! Готово! А то пропустишь единственный в году «отдыхной»!

– Выходной, Ала, – улыбнулась Нэл.

– Ну я и говорю, отдыхной! У минусовых их было по два. Пять дней работы и два отдыха. Во они халявщики были, да? Если пройдешь тест, назначат в лабораторию ассистентом. Пробирки мыть. А большую часть дня сиди, ничего не делай. Уж лучше, чем у нас тут. Моем этой дрянью с утра до ночи. Эта штука еще от минусовых осталась в Секторе. Боялись они микробов всяких. Вирусов. Постоянно все мыли, терли, отчищали. Тут стерильно, хоть с пола жри!

Нэл подняла защитный экран. Она замучилась ползать на коленях и вычищать из углов грязь, которой даже не было.

– Закрой шлем, Нэ-Эл-Ка! Закрой скорее! Так нельзя!

Ала слышала шаги. Она боялась оборачиваться. Мутное отражение на белой плитке окрасилось красноватым бликом.

– Эй ты! Объект! Назвать код! – приказал блик за их спинами.

Ала встала на ноги. Ее голос звучал тихо, но четко:

– Ал-Ла-Ти 03–23/шесть. Это… объект Нэ-Эл-Ка 14–15/пять. Она сняла шлем из-за меня. Я велела. Чтобы на нюх проверила, чистый ли пол… Я приказала ей… нюхать плитку.

Ала не осмеливалась поднять глаза.

– В рекреационной комнате номер шестьдесят четыре грязь от бутс! После ливня на площади дохлятину развезло. Убери! Некогда мне ждать группу зачистки. У тебя час.

Ала покатила тележку вперед по коридору. Она слышала, как комиссар кричит на Нээлку.

– Твой код, объект? Что с экраном? Кто разрешил поднять…

Продолжения разговора Ала не расслышала. Голоса стихли. Она надеялась только, что, получив наказание, Нэл никогда больше не будет поднимать с лица экран.

– Кто разрешил?

Комиссар поднял экран на своем шлеме. Финнер и Нэл стояли в полуметре друг от друга и улыбались. Он прошептал:

– Я нашел твои часы.

– Они у тебя! – выдохнула с облегчением Нэл. – Думала, потеряла!

– Нужно кое-что обсудить. Сюда.

Он толкнул дверь помещения с только что вычищенными туалетными кабинками.

– Видишь решетку над головой? Панели легко сдвинуть. Я подсажу, дотянешься?

– Да!

Нэл шагнула на его скрещенные ладони и взмыла вверх. Она оттолкнула панель и влезла в вентиляционную шахту. Фин прыгнул на перекрытие кабинки и подтянулся на локтях.

Внутри оказалось совсем немного места. Нэл прижималась к железной стене за спиной, а ее колени уперлись в колени Фина.

Он передвигался по-пластунски, так получалось тише. Следом ползла Нэл.

– Сюда. Никого нет, – заглянул он через вентиляционную решетку.

Внизу пустовало одно из помещений Башни, которые не использовались.

– Значит, Ракиура, – протянул он часы на самодельном ремешке из старой красной перчатки. – Откуда они у тебя?

– Нашла в желтом доме на городских островах. Они вместо компаса еще помогают, а что?

– Не знаю, поверишь ты или нет, мне снится девушка. Она шепчет это слово. И говорит, что часы укажут смерть в 11:22:33. Я сотню раз слышал «Ракиура», и вот на твоих часах та же надпись! Совпадение?

– Мой сумасшедший дед сказал бы «закольцованность». Все идет по кругу, Фин. Значит, ты и я имеем какое-то отношение к этой Ракиуре.

– Хорошо, если к Ракиуре, а не к смерти в 11:22:33. Тише! – вытянул он руку и закрыл ей рот. – Кто-то идет. Не двигайся.

Фин надавил чуть сильнее, чтобы она опустилась на спину. Сам лег рядом.

Так меньше шансов случайно пошевелиться. В комнату под решеткой вентиляции вошли двое.

– Здесь точно никого