Жрец Хаоса. Книга ХVI - М. Борзых

— Что ж, меня в принципе устраивает, — пробормотал я, откладывая письмо.

Однако же от такой ловли на живца, неожиданно обернувшейся для меня поездкой в османский дворец, следовало предупредить Андрея Алексеевича и Тенишева. По-хорошему — ещё и княгиню, но она сейчас была вне досягаемости.

Император сегодня должен был находиться на Дворцовой площади, на ярмарке чудес. Там я и предполагал поставить его в известность о предстоящем отъезде.

С Тенишевым вышло сложнее. Латиф Сафарович словно в воду канул. Когда я поинтересовался у младшего брата, Митрия Сафаровича, в чём дело и где можно поговорить с мурзой, тот удивился не меньше моего: глава рода Тенишевых отсутствовал на коронационных торжествах.

— С первого дня церемонии не виделись, — признался Митрий Сафарович, хмуря брови. — Я ушёл к вам в лазарет, а он вроде бы должен был остаться еще на охоту.

— Нет, — покачал я головой. — На охоте я его искал и не нашёл.

В контексте привязанности Латифа Сафаровича к внучке мне очень не хотелось бы, чтобы он наломал дров. Но тут уж ничего не поделать. Мурза мужчина взрослый, и следить за ним себе дороже. Оставалось надеяться на его здравомыслие. Хотя, положа руку на сердце, я сам, окажись на его месте, вёл бы себя куда более безрассудно.

Что же касается осады Имперской Службой Безопасности Ночиной в нашем лазарете, то она была снята. По информации от Эсрай, ближе к вечеру в госпиталь явился Григорий Павлович Савельев собственной персоной и отозвал всех своих специалистов, поблагодарив ОМЧС за помощь и межведомственное сотрудничество. Моя супруга, рассказывая об этом, не удержалась от комментария:

— Савельев был сама любезность. Поблагодарил Эльзу и попросил разрешения у Угаровых поучаствовать в судьбе девочки неофициально и непублично связями или финансами.

Меня услышанное не порадовало. С одной стороны, Савельев был патологически честным служащим империи. С другой, подобные предложение явно подтверждали, что он либо его служба как-то оказались причастны к произошедшему магическому чрезвычайному происшествию.

Так или иначе, одна проблема решилась сама собой. Эльза по-прежнему лежала в лазарете, и её тандем с Ночиной оставался стабильным. Стабилизировав Эльзу, я убил двух зайцев сразу: спас сестру и успокоил шторм на одном из концов связи, что привело к общему уравновешиванию. Во всяком случае, Резван передал, что жизненные показатели обеих девушек медленно, но верно приходили в норму. Тьма больше не выплёскивалась, и Ульяна начала понемногу приходить в сознание.

Я свернул письмо султана и убрал его во внутренний карман камзола. Теперь оставалось только подготовить Инари к её роли, дождаться полуночи и отправиться прямиком в пасть ко льву. Или, если быть точнее, — в пасть к тенеманту, что было гораздо опаснее.

* * *

Я вышел из особняка и направился на Ярмарку Чудес — туда, где третий, заключительный день коронационных торжеств разворачивался во всю свою пышную, щедрую на чудеса ширь. Это был день, когда император показывался народу и торговал чудесами, но не за деньги, а за саму суть монаршей милости.

«Монарх не берёт — монарх дарует» — гласил девиз этого дня, и вот уже несколько часов Дворцовая площадь за стенами Кремля, обычно служившее плацем для парадов, превратилось в магическую ярмарку.

Третий день коронационных торжеств был открыт для всех подданных без разбора — от родовитых дворян до последнего мастерового. На огромном, утоптанном тысячами ног снегу выросли шатры и палатки всех цветов и фасонов: от скромных полотняных навесов до роскошных, расшитых гербами павильонов древних родов. Над каждым реял родовой штандарт, и каждый предлагал не товар или услугу. Дар — вот что получали подданные в этот день. Маги-лекари принимали больных, алхимики раздавали слабенькие зелья и настои не больше одного в одни руки, боевые маги собирали заявки от желающих пройти отбор в родовые гвардии, семьи артефакторов чинили старые амулеты, маги-природники напитывали маломощные артефакты плодородия, а на дальнем конце площади императорская семья, восседая на походном троне, даровала амнистии и готовилась исполнить одно «разумное желание», вытянутое жребием из тысяч прошений.

Я пробирался сквозь весёлую, гудящую толпу и вспоминал, что у Угаровых в палатке должна была принимать страждущих Эльза вместе с Алексеем Мясниковым. Но из-за ситуации с инициацией Ночиной и магическим коллапсом сестры палатка, скорее всего, пустует. Я уже представлял себе пустой шатёр с гербом Угаровых над входом, к которому будут подходить люди, спрашивать, где княжна, и уходить разочарованными. Может быть, мне самому занять место? Но чем я могу поделиться с народом? Химерологией? Боевыми конструктами? Магией Кошмаров? Всё это вряд ли походило на «дар», который можно безболезненно вручить простолюдину. Я размышлял об этом, уже предвкушая необходимость как-то выкручиваться и, возможно, заняться демонстрацией безобидных иллюзий или овеществлением, когда до моего слуха донеслись обрывки разговоров.

— … а Угаровых-то на площади сегодня артефакты бытовые раздают, а говорили, что княжна лечить собиралась…

— … дык княжна ихняя, Эльза которая, в лазарете Пантелеймона Целителя который уж день лечит!

— … бесплатно! Я сам видел: пришёл с больной спиной — вышел, как молодой. И ни копейки не взяли!

— … там уже, почитай, полтора суток страждущие собираются. Со всей столицы народ идёт. И со всех пригородов!

Я невольно замедлил шаг, прислушиваясь. Толпа гудела, перекатывая новость от одного к другому, точно волну.

— … а другие роды что? У них там по десятку-другому исцелённых, а у Угаровых — сотни!

— … так у них там и оборотни, и лекари, и эти, как их, теневики помогают…

— … говорят, сама княжна на новый ранг пробивается!

Я усмехнулся про себя. Значит, Эльза, сама того не планируя, устроила самую грандиозную демонстрацию родовой щедрости за всю историю Ярмарки Чудес. Без шатра, без очередей, без показной мишуры — просто лежала в палате и исцеляла всех в радиусе поражения, пока перерабатывала Тьму Ночиной в лекарскую магию.

Резван был прав: лазарет Пантелеймона Целителя выдавал такие показатели, что остальным родам и не снились. И это была лучшая реклама для рода Угаровых, какую только можно было представить.

Успокоившись насчёт семейного представительства на ярмарке, я решил отыскать императора и сообщить ему о приглашении султана. В конце концов, отправляться в логово к Баязеду, не предупредив Андрея Алексеевича лично, было бы не просто невежливо, а попросту глупо. Я двинулся к огромному ало-золотому императорскому шатру с фениксом на шпиле, но на троне восседала