Алхимия секретов - Стефани Гарбер

Глава тридцать вторая

Все снова стало цветным, как только Холланд вошла в лифт вместе с Адамом. Там было всего две кнопки.

Вестибюль

Пентхаус

Холланд задумалась, какими деньгами или властью должен обладать человек, чтобы иметь ключ от пентхауса в таком месте.

Прозвенел звонок.

Дверь распахнулась.

И огромное открывшееся ей пространство ответило на вопрос.

Много.

У Адама было больше власти и денег, чем Холланд могла себе представить. Она почувствовала это еще в баре. По тому, как люди обращались к нему, было ясно: он не просто сотрудник Банка. Из-за этого Холланд стало интересно, почему он вообще работал в Банке.

Напротив них располагался ряд идеальных окон, открывавший вид на самый восхитительный горизонт, который она когда-либо видела. Адам даже не взглянул на него. Бросив ключ в миску у лифта, он снял бархатный пиджак и накинул его на чучело лисы.

Теперь, когда Адам снова стал цветным, она разглядела, что он был одет в черные брюки, а пиджак оказался пошит из ярко-красного бархата. На самом деле все в пентхаусе было какого-то поразительного оттенка: глубокий аквамариновый, насыщенный изумрудно-зеленый, мерцающий обсидиан, линии из сверкающего золота и штрихи кремового алебастра. Холланд стало интересно, являлся ли подобный декор предпочтением Адама, или же все гостиничные номера были выдержаны только в смелых, насыщенных тонах.

В таком месте нельзя было просто бродить и трогать вещи, но именно этим Холланд и хотела заняться. Она ожидала увидеть на стенах причудливые картины – украденные из музеев много лет назад, – но обнаружила нечто намного лучше. Ряд самых редких киноафиш, которые она когда-либо видела. Плакат «Метрополис» на немецком, «Кинг-Конг» 1933 года, «Франкенштейн» 1931 года, «Черный кот» 1934 года и ее любимый плакат «Касабланки» с показа во Франции в 1947 году.

После того как в одном из своих интервью ее отец упомянул редкий плакат «Метрополиса», Холланд серьезно увлеклась старыми киноафишами.

Она хотела расспросить Адама о коллекции, но ее внимание привлекла черно-белая фотография, стоящая на мини-баре. На ней были изображены двое мужчин, обнимающих друг друга за плечи. Одним из них был Адам с широкой улыбкой, излучающей чистое счастье. Иногда на фотографиях такая улыбка выглядела глуповатой, но на его лице она смотрелась потрясающе. Адам был одет почти так же, как и сейчас, – в белую рубашку, с развязанным галстуком-бабочкой на шее. Рядом с ним стоял парень в белом смокинге, выглядевший точь-в-точь как тот мужчина, которого Холланд видела в «Рузвельте».

По коже Холланд побежали мурашки, когда она вспомнила, как он смотрел на нее, будто они уже были знакомы. Не удержавшись, она взяла фотографию в руки:

– Кто это?

Улыбка Адама тут же исчезла.

– Мой старший брат Мейсон. – Он смотрел на фотографию так, словно забыл о ее существовании и проходил мимо каждый день, даже не замечая, а теперь вспомнил и уже жалел об этом.

Очевидно, Холланд не стоило расспрашивать. Однако совпадение казалось слишком странным, чтобы как ни в чем не бывало поставить фотографию на стол.

– Не знаешь, знаком ли он с моей сестрой?

– Нет, – сказал Адам едва ли не покровительственно. – А что такое?

– Я видела его вчера.

– Где? – Адам напрягся.

– В отеле «Рузвельт».

– Ты с ним говорила?

– Нет. Он был в мезонине, а я в вестибюле. Я запомнила, потому что он смотрел на меня так, будто знал – действительно знал. Это не имело смысла, пока ты не сказал, что он твой брат, и я подумала, может, он принял меня за Дженьюэри.

– Просто мой брат не остается незамеченным. – Адам снова взглянул на фотографию. Его взгляд по-прежнему был немного рассеянным, но становился острее по мере того, как он говорил. – Когда я был ребенком, то боготворил его. Куда бы Мейсон ни пошел, он был центром внимания. Всегда говорил то, что следовало, поступал правильно. Я думал, что мне никогда не стать настолько же хорошим. – Адам замолчал, и у Холланд возникло ощущение, что за этим должно было последовать «но», которое он не хотел произносить.

– Что случилось? – спросила она.

– Долгая история, которая не украшает ни одного из нас. Однако она закончилась тем, что я больше не боготворю брата. – Адам забрал фотографию и положил ее на мини-бар лицевой стороной вниз. – Итак, – сказал он уже другим тоном, который ясно давал понять, что разговор о его брате окончен, – скажи, что ты думаешь об этом месте. – Он опустился на диван в форме подковы, обитый темно-аквамариновым бархатом. Предмет мебели, казалось, говорил: «Я куда больше, краше и моднее твоего практичного бежевого дивана».

– М-м-м, очень мило.

Адам состроил обиженную рожицу.

– «Мило» – слово, вызывающее разочарование. Но, честно говоря, для меня это слишком. Я нечасто останавливаюсь в «Регал».

Холланд скептически посмотрела на него.

– Не веришь?

– Не знаю. Кажется, ты хорошо проводил время в баре.

– Я могу хорошо провести время где угодно. – Адам откинулся на спинку дивана и раскинул руки. – После того как меня подстрелили, Банк привез меня сюда на лечение. Я провел много времени в том баре. Именно там до меня дошли слухи, что ты – девушка, отыскавшая Сердце Алхимика.

– Жаль разочаровывать, но тебя дезинформировали. Я его не нашла.

– Отлично. – К Адаму вернулась пьяная улыбка дамского угодника. – Тогда мы можем повеселиться.

Холланд нахмурилась.

Ей казалось, что все хотели заполучить Сердце Алхимика. Так почему не Адам? Она еще раз обвела взглядом роскошный пентхаус. Это место, должно быть, занимало по меньшей мере половину верхнего этажа «Регал», если не весь, а он даже не соизволил выглянуть в окно. У него явно имелись деньги и, вероятно, все желанные игрушки, которые, похоже, его совершенно не волновали.

– Не пойми меня неправильно, – заметил Адам. – Мне бы хотелось обладать силой Сердца, но поиски этой штуковины – верный способ умереть, а мне очень нравится моя жизнь. Так же сильно, как не нравится быть подстреленным.

– Так вот почему ты не стал искать меня после того, как поправился?

Адам склонил голову набок.

– Тебя ранило то, что я не примчался к тебе на помощь на белом коне?

Холланд не стала бы употреблять слово «ранило», но внезапно она действительно почувствовала беспокойство. Руки сами потянулись к подвеске на шее.

Она предположила, что Адам привел ее сюда, чтобы помочь, что, как только она расскажет об охоте за сокровищами, он с радостью примет в ней участие. Теперь же Холланд осознала, что идея Адама о помощи могла ограничиться выпивкой в его гостиничном номере. На долю