Лекарь Алхимик. Том 2 - Сергей Соколов

На ней женщина в красном платье стояла перед зерновыми складами, окружённая крестьянами.

— А это Елизавета Аверс. Она спасла от голода три города, — Марина расправила плечи и с гордостью указала на портрет. — И вообще, у нас лучшие шахты, лучшие мастера и самые редкие минералы во всей империи.

— Как минимум два Рода с вами не согласятся, — заметил Ярослав, придерживая перила.

— Они просто завидуют, — девочка взбежала на первую ступень и посмотрела на него сверху вниз.

Марина перечисляла достоинства своего Рода с уверенностью опытного торговца, старающегося обосновать непомерную цену за вполне обычный товар.

Я мысленно хмыкнул.

Если Аверсы когда-нибудь лишат её наследства, без заработка девочка точно не останется.

По дороге Марина успела показать несколько старинных клинков, образцы руды в стеклянных витринах и небольшой барельеф первого рудника Аверсов. Ярослав при этом постоянно поглядывал на часы, но каждый раз, когда собирался её поторопить, девочка уже перебегала к следующему предмету.

К тому моменту, когда мы поднялись на второй этаж и приблизились к высокой двустворчатой двери, рассказ наконец закончился.

Я успел узнать, что Аверсы никогда не проигрывали серьёзных споров, почти всегда выполняли обещания и вообще представляли собой исключительно достойный Род.

О непростых отношениях с императором Марина предусмотрительно не упомянула.

Ярослав вышел вперёд, поправил пиджак и коротко постучал.

Изнутри донёсся спокойный мужской голос.

Буравин нажал на ручку и распахнул перед нами дверь.

Первой внутрь проскользнула Марина.

Кабинет оказался просторным, но без показной роскоши. Высокие книжные шкафы занимали почти всю левую стену. Напротив висела подробная карта месторождений, покрытая десятками цветных отметок. Возле окон стоял длинный стол с образцами руды и минералов, а центральное место занимал массивный письменный стол из тёмного дерева.

За ним сидел Виктор Аверс.

Медные волосы тронула ранняя седина. Аккуратные усы соединялись с короткой бородкой, подчёркивая резкие черты лица. Бордовый пиджак сидел безупречно, а по лацканам проходило тонкое золотое тиснение.

Он не поднял головы сразу.

Ручка неторопливо двигалась по бумаге. Виктор вывел последнюю букву, поставил точку и лишь тогда остановил руку.

Холодные серые глаза поднялись на меня.

Взгляд неторопливо прошёлся по потрёпанной одежде и красным следам на запястьях. Лицо мужчины сохранило спокойствие, однако пальцы на пере едва заметно сжались.

Марина выбежала на середину кабинета, расправила юбку и сделала старательный книксен.

— Господин Виктор Аверс, позвольте представить вам Максима Розина, лекаря и человека, который спас меня и Макса, — она выпрямилась и с гордостью посмотрела в мою сторону.

Я едва заметно приподнял бровь.

Виктор перевёл взгляд на дочь. Строгие черты лица немного смягчились, а уголок губ едва заметно дрогнул.

После этого он коротко махнул рукой Буравину.

Ярослав сразу понял жест, склонил голову и направился к выходу.

— Господин Аверс, распоряжение о задержании находится у Максима, — он задержался у двери и бросил быстрый взгляд на мой карман. — Патрульные ожидают снаружи.

— Благодарю, Ярослав, — Виктор слегка кивнул, уже снова рассматривая меня.

Буравин поклонился и прикрыл за собой дверь, оставив нас втроём.

Виктор положил ручку на подставку, аккуратно выровнял бумаги и сцепил пальцы перед собой. Несколько секунд он молча изучал меня, не предлагая сесть и не задавая вопросов.

Тишина затянулась.

Я не отводил взгляда.

Наконец мужчина слегка улыбнулся и повернулся к дочери.

— Подойди, Марина, — он постучал пальцем по краю стола.

Девочка сразу оживилась и радостно подбежала к нему. Виктор развернул кресло, а Марина встала на носочки, прикрыла ладонью его ухо и принялась быстро шептать.

Время от времени она поглядывала на меня, хмурилась и показывала руками что-то очень большое. Вероятно, пересказывала наше знакомство в собственной версии, где опасности становились вдвое страшнее, а мои заслуги — втрое значительнее.

Сначала Виктор сохранял невозмутимость.

Затем его бровь приподнялась.

Он снова посмотрел на мою потрёпанную одежду, задержал взгляд на запястьях и медленно откинулся на спинку кресла. На губах появилась уже вполне заметная улыбка.

— Хорошо. Я понял, — Виктор положил ладонь дочери на голову и пригладил растрепавшиеся волосы.

— Тогда вы его не будете ругать? — Марина отступила на шаг, но продолжала держаться за подлокотник его кресла.

— Пока не решил, — мужчина задумчиво постучал пальцами по столу.

— Он ничего плохого не сделал, — девочка нахмурилась и крепче сжала подлокотник.

— Именно это я и собираюсь выяснить, — Виктор накрыл её маленькую ладонь своей и мягко разжал пальцы.

Марина поджала губы, но спорить не стала.

Мужчина коснулся её плеча и указал на дверь.

— Подожди снаружи. У нас предстоит серьёзный разговор.

— Я могу посидеть тихо, — девочка быстро сложила руки перед собой и выпрямила спину, изображая примерное поведение.

Виктор несколько секунд смотрел на неё.

— Марина.

Одного имени оказалось достаточно.

Девочка сразу поникла, тяжело вздохнула и медленно поплелась к выходу. Возле меня она остановилась, оглянулась на отца и понизила голос:

— Не волнуйтесь. Папа строгий, но хороший, — Марина ободряюще похлопала меня по руке.

— После такого предупреждения я почти успокоился, — я чуть склонился к ней.

Она довольно улыбнулась, кивнула и вышла из кабинета.

Дверь тихо закрылась.

Улыбка исчезла с лица Виктора.

Он подождал ещё несколько мгновений, прислушиваясь к удаляющимся шагам дочери, затем указал ладонью на кресло напротив стола.

— Присаживайтесь, Максим, — мужчина подался вперёд и сцепил пальцы. — Думаю, нам действительно есть что обсудить.

Глава 18

— Прежде всего я должен поблагодарить вас за Марину, — Виктор методично постучал концом ручки по столу. — Буравин подробно отчитался о случившемся, а моя дочь от вас просто в восторге. Подобное расположение ей, к слову, совершенно не свойственно.

— Рад, что произвёл хорошее впечатление, — я устроился в кресле поудобнее. — Обычно на это уходит значительно больше времени.

Уголок губ мужчины едва заметно дрогнул.

— Наш семейный лекарь тоже оценил вашу работу. По его мнению, вы действовали быстро, аккуратно и не оставили после лечения никаких осложнений.

— Приятно знать, что хотя бы один лекарь сегодня не собирается обвинять меня в убийстве.

Ручка замерла в его пальцах.

— Однако личная благодарность не даёт мне права закрыть глаза на три трупа, — Виктор отложил её рядом с бумагами.

Вот мы и добрались до главного.

— Значит, вы знаете, по какой причине я сейчас сижу