Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

на пляж и подожгли. Густой, жирный дым повалил стеной, и через минуту весь левый фланг исчез, словно его отрезали ножом. Ни берега, ни пристани, ни кораблей — только сплошное серое марево.

Но за миг до того, как дым окончательно поглотил всё, Сергей успел заметить выходящие из-за дальнего мыса корабли. Точное количество он разглядеть не успел, но суть была ясна. Очередной десант, у которого будут все шансы дойти до стен.

В самом порту же творился ад. Береговые пушки били почти вслепую, канонерки, что уцелели после пожара, отошли мористее и оттуда лупили картечью по приближающимся галерам. Половину норманнских судов разнесли ещё на подходе, но те, что прорвались, уже высаживали десант.

Это была катастрофа. Треть флота уже потеряна. Порт горел. Дым заволакивал всё поле боя, мешая прицельной стрельбе. Кочевники подбирались к стенам. А норманны, прикрываясь этим адским маревом, уже разворачивали осадные орудия и строились для атаки.

Сергей встретился глазами с генералом. Тот опустил бинокль и коротко кивнул:

— Пора.

Больше ничего не потребовалось. Сергей рванул к лестнице, перепрыгивая через ступеньки. В подъезде было темно, пахло гарью — дым просачивался даже сюда. Навстречу попались Колян и Лёха, они вдвоём тащили наверх здоровенный ящик, набитый ракетами. Мокрые от пота, перепачканные сажей, но злые и сосредоточенные.

— Давай, мужики! — крикнул Сергей, хлопнув Коляна по плечу. — Поддайте им огоньку!

Колян оскалился в ответ, но ничего не сказал — только кивнул и потопал дальше.

Сергей выскочил наружу. Здесь, внизу, дым казался ещё гуще. Он стелился по земле, забивал ноздри, щипал глаза. В этом мареве, словно призраки, проступали фигуры воинов. Каре уже построилось. Две сотни щитовиков стояли квадратом, ощетинившись алебардами и пиками. Щиты — полупластиковые, с умбонами и металлической окантовкой — были сомкнуты так плотно, что между ними и вошь бы не проскочила. Внутри каре, прикрытые этой живой стеной, ждали своего часа стрелки.

Лица у всех были серые от сажи, многие кашляли, утирая слезящиеся глаза. Кто-то из девятиэтажников бегал вдоль строя и раздавал тряпичные маски, вырезанные на скорую руку.

Сергей нажал тангенту рации, висевшей на плече:

— База, я Резерв. Как слышно?

Динамик зашипел, потом прорезался голос генерала:

— Слышу хорошо. Без команды ничего не предпринимать. Жди.

— Принял.

Сложность заключалась в том, что каре должно было выйти наружу до того момента, когда враг уже подойдёт к стенам, но не раньше. И понять, когда наступит этот момент, было почти невозможно. Дым застилал небо, видимость в сторону пляжа — ноль.

Внезапно впереди мелькнули тени. Несколько всадников вылетели из дыма и, пригнувшись к гривам, понеслись к воротам, те чуть приоткрылись. Один из всадников — Артём. Сергей узнал его по высокому варяжскому шлему. Значит, конная группа ушла на корректировку. Рискованный манёвр, но выбора не было: пробиться через дым и дать целеуказание. С корабля сейчас сделать это было невозможно — в порту творился ад, и все, кто ещё не сгорел, сдерживали атаку.

Грохот стоял такой, что закладывало уши. Пушки на стенах били без остановки, и их уханье смешивалось с лошадиным ржанием и криками людей.

И вдруг рация взорвалась воплем Артёма:

— Они идут! Много!

И в ту же секунду из дыма, оттуда, где только что скрылись всадники, вылетели глиняные горшки. Они описали высокую дугу и рухнули за стеной. Там, где они упали, мгновенно встала стена огня.

Катапульты. Норманны, прикрываясь дымом, выкатили осадные орудия и били греческим огнём.

Сергей выпрямился, и рявкнул, перекрывая грохот:

— Каре! За стену! Живо!

Глава 20

Чудо

Каре вышло за ворота и строилось в дыму. В десяти шагах уже ничего не было видно — только серое, колышущееся марево. Дышать было нечем. Тряпичная маска, которую Сергей натянул на лицо, почти не спасала. Гарь, смола, пороховой дым — всё смешалось в один удушливый коктейль.

Грохот стоял невыносимый. Пушки на стенах били, не переставая. В порту что-то взорвалось — глухо, утробно, и над дымом взметнулся столб оранжевого пламени. Над головой, с мерзким свистом, пролетели ещё два горшка с греческим огнём. Они рухнули где-то позади, и жар ударил в спину даже через кольчугу.

Рация ожила. Голос Артёма, перебиваемый помехами, прорвался сквозь треск и грохот:

— Баллисты… на четыре часа! Штурмуют… на три! Много, мать вашу, много!

Сергей прикинул направление. Четыре часа — это правее, к морю. Три — прямо по курсу. Он повернулся к каре, набрал воздуха — и зашёлся кашлем.

— Правее… держим! — прохрипел он, махнув рукой.

Барабан забил чаще. Каре двинулось через дым, как слепой зверь, выставив вперёд щиты. Воины кашляли, спотыкались, утирали слезящиеся глаза, но строй держали. Алебарды и пики по-прежнему торчали во все стороны. Сергей шёл в первом ряду, лёгкие горели, глаза щипало так, что хотелось зажмуриться и не открывать.

И вдруг — порыв ветра. Сильный, резкий, он ударил с моря и на несколько секунд разорвал дымовую завесу.

В сотне метров, прямо перед каре, строилась для штурма толпа. Первый ряд — конные рыцари, на огромных, облаченных в попоны конях. Их было не меньше сотни. За ними, в несколько шеренг, стояли пешие мечники — человек триста, а то и больше. Они как раз разворачивались для атаки, когда ветер сдёрнул завесу. И теперь они смотрели на каре.

А дальше, чуть правее, стояли баллисты. Три штуки. Расчёты уже заметили каре и начинали ворочать свои орудия, разворачивая их на новую цель.

— Бегом! — рявкнул Сергей, перекрывая грохот. — В мёртвую зону!

Барабан застрочил дробью, щиты качнулись, и каре побежало, спотыкаясь о кочки, теряя строй и снова смыкаясь.

Они успели. Баллисты ударили, когда каре уже проскочило опасную зону. Теперь баллисты не могли их достать. А вот пушки и пищали каре — вполне. Сергей поднял меч, и барабан смолк.

Сергей опустил меч.

— Расход!

Каре раскрылось, как диафрагма. Щиты разошлись, открывая коридоры для стрельбы. Три пушки, шесть пищалей и два десятка мушкетов смотрели на баллисты в упор.

Грохнуло. Пушки ударили первыми, сметая расчёты баллист. Пищали добавили, и над площадкой, где только что стояли три катапульты, взметнулось облако дыма и пыли. Мушкетёры защёлкали следом, добивая тех, кто ещё шевелился.

Но тут оттуда, где строились конные, донёсся нарастающий гул. Рыцари срывались с места.

— Перезаряжай! — заорал Сергей.

Поздно. Не успеют. Тяжёлая конница уже шла в разгон, и до столкновения оставались секунды.

— Сомкнись!

Каре захлопнулось. Щиты встали стеной, пики опустились, алебарды упёрлись в землю. Первая шеренга присела, выставив древки под углом. Вторая нависла сверху,