Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

Два драккара вышли в море затемно, и последнюю часть пути проделали на вёслах, без парусов, чтобы не маячить на горизонте раньше времени. Сергей стоял на носу головного, вцепившись в бинокль. Рядом Колян, со странной конструкцией — телескоп, к которому была приделана цифровая камера.

— Ты уверен, что это сработает? — спросил Сергей, не оборачиваясь.

— Уверен, — спокойно ответил Колян.

Шли вдоль берега, прижимаясь к скалам. Утренний туман ещё не сошел, и это было на руку. Где-то через час, когда солнце уже начало подниматься, впереди показалась бухта. Та, возле которой, по докладу разведчика, были замечены чужаки. Драккары легли в дрейф за невысоким скалистым мысом, метрах в восьмистах от берега. Дальше идти нельзя — заметят.

Сергей поднёс бинокль к глазам и замер.

Увиденное впечатляло. Часть судов стояла на якорях в бухте, часть — вытащена на песок. Не драккары, не дромоны, что-то отдалённо похожее на галеры, только шире, и с еще более низкими бортами. На некоторых виднелись стойла, обитые войлоком. Лошадей как раз выгружали — Сергей видел, как по сходням сводят рослых, мощных коней, накрытых длинными попонами.

— Ничего себе, — выдохнул Колян, припадая к своему аппарату. — Это ж целая армия.

Сергей молча кивнул. Он перевёл бинокль на берег, и разглядел выстраивающихся всадников. Длинные кольчуги до колен, конические шлемы с наносниками, большие, странной формы щиты. Рыцари. Настоящие, чёрт возьми, рыцари. Они были здесь, и они были реальны.

— Снимай, — бросил он Коляну. — Всё снимай. Каждую деталь.

Колян работал. Его конструкция, хоть и выглядела нелепо, действовала исправно. Телескоп давал увеличение, камера фиксировала картинку. Он медленно водил объективом, стараясь не дёргать, и тихо комментировал сам себе:

— Корабли… есть. Лошади… есть. Рыцари… мама дорогая. А это что за хрень?

Сергей перевёл бинокль туда, куда указывал Колян. В отдалении от берега, у самой кромки леса, несколько человек собирали какую-то конструкцию из брёвен. Пока ещё бесформенную, но явно не шатёр и не загон для скота.

— Осадная машина, — сказал он. — Катапульта или что-то подобное. Снимай.

Они простояли так больше часа. Сергей смотрел, Колян снимал. Драккары покачивались на волнах, укрытые скалой, и гости их не замечали. Солнце поднялось выше, туман рассеялся, и временный лагерь открылся во всей красе. Сергей смотрел и чувствовал разгорающийся азарт, предвкушение. Ожидание скорой схватки, как охотник ожидает добычу нового трофея.

— Сворачиваемся, — сказал он наконец. — Отснятого хватит.

Драккары так же тихо, на вёслах, отошли от мыса и взяли курс домой.

Сразу по прибытии генерал собрал совещание. Народу набилось — не протолкнуться. Посередине комнаты, на столе, водрузили большой плазменный телевизор. Его притащили из другой квартиры, подключили к аккумулятору через преобразователь.

Генерал нажал на воспроизведение.

На экране, слегка подрагивая, возникла панорама чужого лагеря.

Сергей с Коляном это уже видели, а вот для остальных кино стало сюрпризом.

Корабли, стойла для лошадей, осадные орудия. Колян, сидевший у стены, тихо, но гордо комментировал качество съёмки. Когда на экране появились всадники в длинных кольчугах и конических шлемах, по комнате прокатился сначала удивлённый гул, а потом — смешки.

Картинка застыла на паузе.

— Это что за консервные банки? — хмыкнул Дронов, подаваясь вперёд. — Вы гляньте, как вырядились. Прям как в цирке.

— Ага, — подхватил Бородин. — И кони, как в цирке. Хотя красивые, сволочи.

— Красивые, — согласился Артём, разглядывая остановившийся кадр. — Но тяжёлые. Маневренности ноль.

— А куда им маневрировать? Они же как таран прут.

— Таран не таран, а один залп — и вся консервная банка в дырках.

Сергей слушал, как офицеры обсуждают варианты гибели тяжелой конницы, и чувствовал, как напряжение в комнате сменяется азартом. Да, враг был необычным, невиданным. Но страха не было, пушки делали своё дело.

— А вы что думаете? — обратился Максимов к сидящим в уголке женщинам.

— То, что это профессиональные воины, — начала Лидия Яковлевна, обводя взглядом собравшихся. — видно невооружённым глазом. Корабли специальные, для перевозки лошадей. Доспехи добротные. Это не степняки и не варяги. Возможно, норманны.

— Норманны? — переспросил Горохов. — Откуда они здесь?

— Из Италии, — ответила Лидия Яковлевна. — Скорее всего, из Южной. Там сейчас как раз набирают силу семьи вроде Отвилей. Это очень серьёзные воины. И очень дорогие. Сами они сюда не пришли бы — слишком далеко и слишком рискованно. Значит, их наняли.

— Кто?

— Далеко ходить не надо, позволить себе такое могут только римляне.

— Скорее всего, — поддержала Анна. — Больше некому. Василевс, учитывая что все его прежние попытки провалились, видимо, решил проверить нас по-настоящему.

Лидия Яковлевна поправила очки.

— Я думаю, это своего рода тест, — сказала она. — Если мы выстоим против норманнов, если покажем, что нас не взять ни хитростью, ни силой, — тогда василевс сделает вывод что с нами лучше дружить. Признает и брак, и Новороссийск, и всё, что мы просили. А если проиграем… — она развела руками. — Тогда и говорить не о чем.

Офицеры ещё какое-то время переглядывались, перебрасываясь короткими репликами. Потом Колян, всё это время молча сидевший у стены, подал голос:

— Я одного не пойму. Мы им уже сколько раз всыпали? Они что, совсем не понимают, с кем связались? Зачем опять? Зачем эта… — он кивнул на застывший кадр с рыцарями, — эта демонстрация?

— Может, не верят? — предположил Горохов. — Думают, что мы просто варвары, которым повезло пару раз. А тут — норманны. Серьёзная сила. Может, решили, что в этот раз мы не выстоим?

— Ты серьезно? Не выстоим? — хмыкнул Дронов.

— Ага, — согласился Сергей. — Но вопрос правильный. Зачем им это? Мы же уже доказали, что можем постоять за себя. Пушки — против них не поспоришь.

— Я думаю, тут человеческий фактор, — Ответила Анна. — Мы рассуждаем рационально: есть пушки, есть порох, есть статистика побед. Василевс должен был давно понять, что с нами лучше не связываться. Но он — не машина. Он человек. Человек, который ещё недавно считал себя равным богу. Наместником Христа на земле. И вдруг — одно за другим. Потеря Херсонеса. Потеря флота. Гибель личной гвардии где-то в дикой степи, от рук тех, кого они считали варварами.

Она поправила выбившуюся прядь.

— А потом до него дошли слухи о резне, которую устроил Владимир. И наконец — цепь. Кусок их главной святыни, которую мы взяли на сувенир, как трофей. Представляете, что он чувствовал?

— Обиделся, — хмыкнул Колян.

— Не просто обиделся, — покачала головой Анна. — Он оскорблён. Унижен. Всё, во что он верил, рушится. Империя, которая стояла тысячу лет, оказывается беспомощной перед горсткой пришельцев. Его советники шепчутся за спиной. Полководцы терпят поражение. И в этой ситуации он делает то,