Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

превращать умножение в сложение, деление в вычитание, возведение в степень в умножение. Дадут всё то, что в их родном мире совершило переворот в астрономии и навигации только через пятьсот лет.

Сергей не знал насколько дети усвоят предлагаемый материал, да и усвоят ли вообще, но знал что если это случится, то каждый, кто выйдет из этой школы, будет знать больше, чем любой учёный этого времени. Математику, физику, которая ещё даже не родилась как наука. Медицину, которая спасёт тысячи жизней. Эти люди станут прорывными специалистами. Фундаментом, на котором построится новое общество. Не просто княжество, не дружинное государство, не торговая республика — а нечто, чего этот мир ещё не видел.

Что это будет, Сергей представлял слабо. Точнее совсем не представлял. Его задача была куда прозаичнее и понятнее. — Защитить. Дать первым ученикам хотя бы эти самые три года.

Отвлекаясь от мыслей о школе, он перевел взгляд на строящийся на стапелях корабль, отмечая как сильно тот изменился. Когда они уходили в Константинополь, там торчали только рёбра, всё остальное было пустотой, сквозь которую просвечивало море.

Сейчас там стоял почти готовый корпус.

Обшивку уже набили, длинные доски шли встык, без традиционной для драккаров клинкерной накладки. Гладкий борт, как у римских дромонов, но с иными обводами — острее, хищнее. Носовая часть была уже обшита медными листами до самой ватерлинии. Корма, плоская, транцевая, ещё ждала своей очереди, но уже были видны пазы для рулевых петель.

На палубе, пока ещё без настила, суетились мастеровые. Человек тридцать, не меньше. Вдоль борта, на временных козлах, уже лежали заготовки для мачт — две огромные сосны, ошкуренные и до блеска намазанные оливковым маслом.

Но самое главное — рядом уже ставили стапеля сразу для трёх судов. Сергей прикинул размеры по забитым в землю кольям и понял: это будут основные боевые корабли будущего флота. По задумке, их оснастят бронзовыми пушками, как парусники восемнадцатого века. Не галеоны, конечно — размеры не те, и оснастка попроще, — но эти суда станут грозой всех морей. Тяжёлые, устойчивые, с двумя орудийными палубами и запасом хода в несколько тысяч миль.

Но в то же время, и эти суда не были пределом мечтаний.

Сергей знал что Бородин и остальные морские офицеры грезили о железном корабле.

Технически это было выполнимо. Железо у них есть, прокатные станки не проблема — пусть и примитивные, но способные раскатать лист.

Плюсов у этой мечты было достаточно. Железный корпус не гниёт. Железный корабль не боится огня. Он может быть больше любого деревянного, потому что железо прочнее любого дерева. Трюм не течёт, корпус не «дышит» на волне. Срок службы — десятилетия, а не годы.

Минусы разумеется тоже были, перечислять их можно долго, но упиралось всё в один, самый существенный, с которым не поспоришь. В цену. Один железный корпус съест столько металла, сколько им и за год не выплавить имеющимися мощностями.

Так что идея выглядела красиво, но пока максимально утопически. Он оглядел стапеля, рабочих, горы стружки и опилок. Сначала надо построить эти три. Потом — ещё пять. Еще десять и двадцать. А там, глядишь, лет через сколько-то, если доживут, можно будет заложить и первый железный.

Наверное.

Глава 17

Посиделки

На следующий день случилось то, чего все ожидали, но всячески оттягивали. Пропали двое девятиэтажников, муж и жена, те что когда-то зажилили солнечную батарею, а после генеральского разноса вроде бы одумались и даже вписались в общину. Вечером были, на утренней перекличке — уже нет.

Обыск девятиэтажки ничего не дал. Квартира пуста, вещи на месте, кровать не смята. Осмотр с крыши — пусто. Патрули, посланные во все стороны, вернулись ни с чем.

Тогда перевернули весь посад. Мастерские, кузницу, склады, бараки — всё проверили дважды, даже отхожие места. Но все равно ничего не нашли, люди как сквозь землю провалились.

Первый след обнаружили к полудню. Обрывок верёвки, привязанный к выступу скалы на западном склоне — там, где обрыв почти отвесный и где постов никогда не ставили, потому что ни один нормальный человек туда не сунется. Верёвка уходила вниз, к узкой полоске галечного пляжа, скрытой от глаз и со стороны моря, и со стороны берега. На песке следы двух пар ног. Куда они пошли дальше, установить не удалось — слишком долго искали, пока сообразили, где смотреть.

Отведённое время стремительно сокращалось. Сергей знал это, и генерал знал. Каждый час, прошедший с момента исчезновения, работал против них.

Пропавшие были не самыми ценными членами общины, но они жили в девятиэтажке почти два года. Они ели за одним столом с теми, кто знал всё. Они знали, откуда пришли девятиэтажники — не в смысле географии, а в смысле времени. Знали, хоть примерно, что будет через десять, пятьдесят, сто лет. Знали, какие империи рухнут, какие народы возвысятся, где искать золото, а где — нефть. Знали рецепт пороха и принцип паровой машины.

Всё это — обычные вещи для человека двадцать первого века, зазубренные со школы, въевшиеся в подкорку. Но здесь, в десятом веке, каждая такая крупица стоит целой армии. Тот, кто завладеет ею первым, получит власть, несоизмеримую ни с какими мечами или золотом.

Сергей стоял у западного склона, глядя на обрывок верёвки, и думал о том, что время, которое они выторговали в Константинополе, только что сократилось до нуля. Если похитители доберутся до имперских земель, через месяц — самое позднее, через два — василевс будет знать всё. И тогда — конец. Конец их единственному, главному преимуществу. Конец Новороссийску. Потому что империя, вооружённая этими знаниями, станет непобедимой, а девятиэтажники превратятся в досадное недоразумение, которое надо просто стереть с лица земли.

Просто так уйти в никуда они не могли. Значит, с кем-то договорились заранее. Выяснили что вниз, на огороды, эти двое спускались почти каждый день — там, среди грядок, их и видели с тремя бывшими рабами из последней партии, пригнанной месяц назад. Рабы тоже исчезли. Местных не пересчитывали по утрам, потому хватились только сейчас.

Расспросили всех, кто мог хоть что-то знать. Один из надсмотрщиков вспомнил: эти трое часто ошивались за стеной что выходила на море, якобы собирали хворост. Сделали вывод: уходили по суше, но где-то на берегу их ждал корабль. Послали конные разъезды вдоль берега, к вечеру нашли следы чужой стоянки: свежее кострище, примятая трава, глубокий отпечаток киля на песке.

Дальше — дело техники. Два драккара, лучших ходока, ушли в