Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

А потом из-за возвышения, словно сам собой, начал подниматься василевс.

Он сидел на троне, который медленно возносился к куполу, скорее всего на каком-то скрытом механизме. Когда трон достиг высоты человеческого роста, движение остановилось, и василевс замер, глядя на вошедших сверху вниз.

Это был мужчина лет шестидесяти, сухощавый, с короткой седой бородой и жёсткими складками у рта. На голове его сияла золотая корона с подвесками, усыпанная драгоценными камнями. Плечи покрывал пурпурный плащ, расшитый золотыми орлами. В правой руке он держал скипетр, в левой — державу с крестом. Он не двигался. Он даже не моргал. Будто и не человек вообще, а такая же механическая кукла как и булькающие соседи.

Лидия Яковлевна едва заметно тронула Сергея за локоть и прошептала:

— Поклон.

Они сошлись на этом заранее: падать ниц перед василевсом означало признать себя его подданными. Этого девятиэтажники позволить не могли. Но и оскорблять императора отказом от приветствия было бы глупо.

По знаку Лидии Яковлевны делегация поклонилась — медленно, с достоинством, прижав руки к груди. Василевс чуть прищурился, но промолчал.

Зоя шагнула вперёд. Девушка была единственной, кто не поклонился вовсе — она лишь кивнула, как равная равному. И заговорила на греческом.

Сергей не понимал слов, но Лидия Яковлевна не дергалась, значит всё шло по плану.

Василевс слушал молча. Его лицо оставалось неподвижным, как маска. Никакой реакции.

Когда Зоя закончила, стало тихо. Птицы на золотом дереве замолкли, львы замерли. И в этой тишине василевс заговорил — негромко, хрипловато, но так, что слышали все.

— Кто эти люди? — спросил он по-гречески, и Лидия Яковлевна едва слышно перевела Сергею. — Кто эти воины, что не склоняются перед троном?

Зоя ответила, говорила долго — Сергей не понимал слов, но по интонации чувствовал: она не оправдывается, не просит, а излагает факты. Как адвокат в суде, только вместо судьи — живая статуя на золотом троне.

Анна рассказывала ему про эти приёмы. Про львов, про птиц, про поднимающийся трон. Он слушал тогда вполуха, думал: ну, механика, ну, спецэффекты — что тут такого? Но одно дело знать, что львы рычат от воды, бегущей по трубам. И совсем другое — стоять в двух шагах от них и чувствовать, как вибрирует воздух, когда из бронзовой глотки вырывается этот низкий, утробный звук. Он буквально давил, заставляя чувствовать превосходство того кто сидит на троне. Впрочем, как и всё здесь. И золотой купол, и сотни глаз, устремлённых на них, и сам василевс, строящий из себя какого-то сказочного василиска.

Сергею не нравился этот пафос. Он понимал, что это театр. Что каждый жест здесь отрепетирован, каждый блик на мозаике просчитан, чтобы внушать трепет. Но, чёрт возьми, это работало. Он стоял и чувствовал, как против воли напрягаются плечи. Иллюзия или нет — но она давила. И требовалось усилие, чтобы не поддаться.

Василевс что-то спросил. Зоя ответила. Лидия Яковлевна перевела:

— Он спрашивает, почему мы воюем с империей, если предлагаем мир.

Сергей надеялся что Зоя справится. Только всё равно было не по себе. Он перевёл взгляд на стариков в белых туниках. Они стояли неподвижно, и он заметил, как один из них, самый тощий, с длинным носом, чуть подался вперёд, словно принюхиваясь.

Снова запели механические птицы — на этот раз тише, как будто аккомпанируя словам императора. Сергей поймал себя на мысли, что это красиво. Странно, жутковато, но красиво. Он представил, сколько трудов ушло на эти механизмы, сколько мастеров корпели над золотыми перьями, — и вдруг ощутил что-то похожее на уважение. Да, Империя умела пускать пыль в глаза. Вот только за этой пылью стояла тысяча лет опыта. И с этим тоже приходилось считаться.

Бабка за его спиной переступил с ноги на ногу и тихо, сквозь зубы, выдохнул:

— Ну и балаган…

Сергей едва заметно усмехнулся. Вот уж кто точно не поддавался пафосу. Старый воевода смотрел на всё это великолепие с тем же выражением, с каким разглядывал когда-то захваченный печенежский шатёр: любопытно, но не более. И от этого становилось легче.

Зоя тем временем закончила. Василевс помолчал, потом медленно, едва заметно, наклонил голову. Лидия Яковлевна выдохнула и прошептала:

— Он согласен выслушать наши предложения. Но не здесь. Нас проводят в малый зал для переговоров.

Их повели дальше. Тот же чиновник с золотой цепью скользил впереди, и коридоры, по которым они шли, становились всё уже и запутаннее. Парадная вереница закончилась, превратившись в лабиринт: повороты, лестницы, низкие сводчатые переходы, с редкими факелами и гулко отдающимися шагами. Сергей пытался запомнить дорогу, но быстро бросил эту затею. Поворотов было слишком много, дверей еще больше. Они поворачивал налево, направо, поднимались по лестницам вверх, спускались вниз. И Сергей подумал что скорее всего их просто водят по кругу.

Он прикинул расклад. Их пятеро, при них оружие, но толку от него в этом лабиринте — чуть. Гвардейцев здесь, в глубине дворца, было меньше, чем у входа, но это ничего не значило. Достаточно перекрыть коридор спереди и сзади, и они окажутся в каменном мешке. Пистолетные выстрелы, конечно, собьют первую волну — узкое пространство сыграет им на руку, но вторая волна задавит. Третья — добьёт. Патронов не хватит даже на то, чтобы пробиться к выходу.

Он покосился на Зою. Она шла впереди, рядом с чиновником, и лицо её было спокойным, как всегда. То ли она верила в успех, то ли просто умела держать «покер фейс». В любом случае, сейчас это не имело значения. Если ромеи решат их взять, Зоя не поможет.

Бабка, шагавший за Сергеем, дышал тяжело, но ровно. В тесном коридоре его доспех позвякивал при каждом шаге, и этот звук, обычно такой привычный, здесь казался слишком громким. Артём молчал. Лидия Яковлевна тоже.

Вывод был неутешительный. Если вдруг что, они не отобьются. Единственное, на что хватит времени, — повернуть голову и прикусить ампулу. Яд был быстрым. Андрей обещал: полминуты, и всё.

Коридор кончился. Они вышли в небольшой зал — круглый, с куполом, выложенным синей мозаикой. Посередине стоял длинный стол из тёмного дерева, окружённый креслами с высокими спинками. На столе — кувшины с вином, чаши, блюда с фруктами. У стен замерли слуги. Чиновник поклонился и отступил к двери. В другом конце зала, у высокого стрельчатого окна, уже стояли люди — трое в белых туниках с пурпурными полосами и двое военных в чешуйчатых доспехах.

Василевса не было, но Сергей не удивлялся, его предупредили что василевс никогда не участвует в переговорах лично.