Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

Рядом с ней, чуть позади, шагала Лидия Яковлевна. Её наряд Сергей видел впервые. Длинное платье тёмно-серого цвета, строгое, без единого украшения, с высоким воротником-стойкой и рядом серебряных пуговиц от горла до пояса. Никакой вышивки, никаких каменьев. На плечи накинут короткий плащ из тонкой шерсти, застёгнутый простой серебряной пряжкой. Волосы убраны в тугой узел на затылке. В этом наряде не было ничего от местной моды — ни греческой, ни славянской, — и именно поэтому он притягивал взгляд. Женщина каменной крепости. Чужая, но не варварка. Просто из другого мира.

Сергей шагал следом. Он не удивлял одеянием, облачившись в свой обычный доспех, разве что наполированный еще перед выходом в море до состояния елочной игрушки. Из оружия меч в ножнах на поясе, десантный тесак, пистолет за спиной, под плащом. Плащ — чёрный, с алым подкладом, — тяжело спадал с плеч.

Артём держался слева. Его доспех был попроще — кольчуга до колен, усиленная пластинчатым нагрудником трофейной работы. На левом предплечье — лёгкий кавалерийский щит с эмблемой Новороссийска. Шлем, высокий варяжский, с бармицей, он нёс в сгибе локтя. На поясе трофейный палаш.

Но главным украшением делегации, без сомнения, был Бабка. Старый воевода вырядился так, что затмевал любого князя. Кольчуга мелкого плетения с медными заклёпками по вороту, поверх неё — пластинчатый нагрудник, вываренный в масле до черноты, с серебряной насечкой по краю и выбитым волком в центре. Шлем с новенькой волчьей головой на навершии — зверь скалился, и его стеклянные глаза — подарок кого-то из девятиэтажников, тускло блестели в закатных лучах. Плащ, подбитый волчьим мехом, был застёгнут на наградную серебряную пряжку в виде оскаленной морды. На поясе меч в богато отделанных ножнах.

Замыкали шествие двое Бабкинских дружинников. Оба — рослые, плечистые, закованные в трофейные доспехи. Один — в хазарском ламеллярном панцире с золотой насечкой, второй — в римской чешуйчатой лорике, снятой с убитого центуриона. На плечах они несли сундук с дарами — длинный, обитый синтетическим бархатом кислотно-зелёного цвета, с латунными петлями и полосками нержавейки по краям.

У ворот Большого дворца их уже ждали. Тот же чиновник с золотой цепью, что поднимался на борт днём, стоял у высокой арки, сложенной из серого камня. За его спиной, в два ряда, выстроились мощные гвардейцы в золочёных шлемах и чешуйчатых доспехах. В руках они держали длинные копья с красными значками.

Чиновник поклонился Зое, прижав ладонь к груди, и что-то произнёс по-гречески. Она ответила коротко, и створки ворот начали расходиться. Внутрь делегация вошла следом за ним, так же сохраняя строй.

Первое, что поразило Сергея, был холод. Не зима, понятно, но здесь, за этими толстыми каменными стенами, было градусов на десять прохладнее, чем снаружи.

Шагая по мраморному полу, отполированному до такой степени, что казался зеркальным, Сергей разглядывал мозаики на стенах. Святые с золотыми нимбами, императоры в коронах, звери и птицы, сложенные из крошечных кусочков разноцветных камней.

Они шли через вереницу залов, и каждый следующий казался ему роскошнее предыдущего. В первом, у входа, стояли каменные скамьи для ожидающих, и на них сидели какие-то люди, наверное просители — судя по одежде, купцы или мелкие чиновники. Они молча провожали делегацию взглядами. Во втором зале, круглом, с куполом, журчал небольшой фонтан, и вода стекала по мраморным ступеням в бассейн, выложенный синей плиткой. В третьем, самом большом, их встретили образующие живой коридор гвардейцы. У каждого на плече висел длинный овальный щит, а на поясе — прямой меч.

Чиновник замедлил шаг и что-то негромко сказал Лидии Яковлевне. Та обернулась к Сергею:

— Дальше мы пойдём одни. Охрана останется здесь вместе с сундуком.

Сергей кивнул. Бабка буркнул что-то, и двое дружинников опустили сундук на мраморный пол, замерев рядом с ним, как статуи. Чиновник двинулся дальше, и делегация — теперь уже из пяти человек — последовала за ним.

Коридор сузился, свернул, снова расширился. Стены здесь отличались от прежних, тоже камень, но тёмно-красный с белыми прожилками. Сергей подумал что похоже на яшму, только ярче.

Наконец чиновник остановился перед высокой дверью, обитой серебряными полосами. По обе стороны от неё замерли двое безбородых юношей в белых туниках — евнухи, почему-то подумал Сергей. Чиновник обменялся с ними несколькими словами, потом повернулся к Зое и поклонился.

— Василевс ждёт, — негромко перевела Лидия Яковлевна.

Двери начали открываться — медленно, бесшумно, словно сами собой. Внутри было так светло от десятков масляных ламп, что Сергей, шагнув через порог, на мгновение зажмурился.

Кроме раздражающего света, был еще неприятный запах. Нечто среднее между запахами церкви в канун большого праздника, и пивнушки после недельной работы без проветривания. И еще звук. Неопределенный, словно на фоне, на подкорке. Вроде музыка, а вроде и нет. Что-то очень ненавязчивое, похожее на мерный, ритмичный гул, отдаленно похожий на прибой.

Зал же был воистину огромен. Купол его, казалось, парил в воздухе на высоте четырех этажей. В центре, находилось возвышение из того же красного камня, где, по идее, должен был стоять трон, но его почему-то не было. Сам же постамент был окружён золотыми львами по обе стороны от подножия, и золотыми деревьями, усыпанными механическими птицами. Сергей знал от Анны, что львы умеют рычать, а птицы — петь, приводимые в движение водой или паром. Но сейчас механизмы молчали, и только свет ламп играл на их полированных боках.

Василевса пока не было, но народа зале уже собралось прилично. Слева, у стены, замерли седобородые старцы в белых туниках с пурпурными полосами. Справа — военачальники в чешуйчатых доспехах, с мечами у пояса. У подножия трона, вытянувшись в две шеренги, стояли гвардейцы-варяги с секирами на плечах — рослые, светловолосые, в кольчугах до колен. А между ними и троном, словно живые изгороди, выстроились молодые парни в белых одеждах, державшие в руках отливающие серебром жезлы.

На возвышении, по краям, двое юношей, даже скорее мальчишек, с опахалами из ярких (павлиньих?) перьев. И пока Сергей разглядывал всё это, где-то за стеной глухо загудел механизм, и золотые птицы на дереве запели.

Стройно, чистыми, «свистулечными» голосами, и звук этот, усиленный куполом, разнёсся по залу. Одновременно с этим ожили львы: их головы повернулись, пасти раскрылись, и из глоток вырвалось низкое, утробное бульканье. Да, Сергей догадывался что это должен быть рык, — и если не придираться, звук действительно походил на рычание. Но он знал его природу, поэтому