Девятиэтажка. Часть 3 - Клим Ветров

Это один из древнейших принципов ромейской дипломатии. Император здесь — наместник Бога на земле. Он не может торговаться, уступать или спорить с кем бы то ни было — это умалило бы его достоинство. Его дело — явить себя в тронном зале, принять дары, выслушать приветствия и удалиться. Всю чёрную работу делают советники. Именно они спорят о границах, пошлинах и союзах, именно они выспрашивают детали и пытаются нащупать слабые места. А василевс потом, в тишине личных покоев, выслушает их доклад и примет решение.

Это было удобно. Если ответ будет жёстким, император всегда сможет свалить вину на советников: мол, они не так поняли его волю. Если мягким — представить его как свою милость. А главное — это позволяло сохранять лицо даже в случае провала. Что бы ни случилось за этим столом, василевс оставался василевсом. Не спорящим, не уступающим, не просящим. А только дарующим.

Так что ничего личного. Просто правила игры, которым тысяча лет. И то, что их вообще допустили до этого зала, означало: империя воспринимает Новороссийск всерьёз. Не как варваров, которых можно разогнать парой галер, а как силу, с которой лучше договариваться.

Все стали рассаживаться за столом. Сергей занял место напротив того, что с длинным носом — он, судя по тому, как почтительно с ним говорили остальные, был здесь главным. Лидия Яковлевна села рядом, сложив руки на коленях. Бабка и Артём остались стоять у двери, и ромеи не предложили им сесть — то ли по этикету, то ли намеренно проверяя реакцию. Бабка и бровью не повёл. Прислонился плечом к стене и замер, как изваяние.

Зоя села по левую руку от Сергея. Она по-прежнему держалась как хозяйка.

Главный советник заговорил первым. Голос у него был сухой, скрипучий, неприятный. Лидия Яковлевна переводила почти синхронно, едва заметно наклоняясь к Сергею:

— Он спрашивает, на каких условиях вы предлагаете мир. Он говорит, что империя не привыкла договариваться с теми, кто поднимает против неё оружие. Но ради племянницы василевса, которая, по её словам, была спасена вами от пиратов, они готовы выслушать.

Сергей мысленно усмехнулся. Значит, Зоя уже подала им заготовленную версию, чтобы ромеи могли сохранить лицо.

Он заговорил — старясь выражаться коротко, по существу, делая паузы для перевода. Новороссийск не претендует на земли империи. Херсонес уже под рукой князя Владимира, и это — свершившийся факт. Но Крым — не вся империя. Они готовы остановиться. Готовы торговать. Готовы заключить мир. В обмен — признание права Новороссийска на союз с Киевом и Тмутараканью, признание брака Зои и Володи, и свободный проход для купцов через проливы.

Советники переглянулись. Военный — тот, что сидел ближе к окну, — нахмурился и что-то негромко сказал. Главный советник выслушал, кивнул и перевёл взгляд на Зою.

— Он спрашивает, — прошептала Лидия Яковлевна, — почему василевс должен признавать князя русов равным, если тот приносил человеческие жертвы своим богам.

Зоя ответила мгновенно, не дав Сергею даже открыть рот. Голос её прозвучал резко, почти как пощёчина. Лидия Яковлевна перевела, и в её тоне Сергей уловил тень удовлетворения:

— Она говорит, что князь Владимир крещён. Что он строит церкви. Что его внук, будущий муж Зои, воспитан в христианской вере людьми из каменной крепости. И что именно эти люди, — она едва заметно указала на Сергея, — защищают христиан от хазар и печенегов. О каком язычестве может идти речь?

Советник замолчал. Военный, сидевший у окна, снова нахмурился, но промолчал. Сергей заметил, как один из стариков в белом — тот, что помоложе, с аккуратной бородкой — едва заметно улыбнулся.

Дальше переговоры затянулись.

Сергей чувствовал себя попугаем. Нет, хуже — говорящей головой с ограниченным функционалом. Они договорились заранее: если он не будет знать, что отвечать — хотя Анна с Лидией Яковлевной натаскали его на все возможные вопросы, — Лидия Яковлевна ответит за него. Его же дело — открывать рот и делать вид, что инициатива исходит именно от него. Но нести абракадабру, бессмысленный набор звуков, который никто не поймёт.

Он, не страдая отсутствием самоуверенности, не думал, что этот момент наступит так быстро. Но когда главный советник, сверля его маленькими тёмными глазами, спросил что-то про арабов — не поддерживают ли они сношений с эмиром Крита, — а потом про каких-то конунгов, и про торговые проходы в Средиземном море, названия которых Сергей слышал впервые, он понял, что готового ответа у него нет.

Он выпрямился, придал лицу максимально уверенное выражение и заговорил. Медленно, веско, глядя советнику прямо в глаза:

— Модуляция синхрофазотрона в тонированной электронами решётке позволяет добиться стабильного резонанса. При этом компенсация фазовых искажений через инвертированный волновод…

Лидия Яковлевна, не моргнув глазом, перевела:

— Наши пути пролегают там, где мы пожелаем. Мы не ищем союза с теми, кто прячется за скалами, и не боимся тех, кто называет себя конунгами. Море открыто для наших кораблей, и никто не смеет закрыть его.

Главный советник выслушал перевод, кивнул и что-то записал на вощёной табличке. Сергей продолжил, всё так же старательно выговаривая несуществующие термины, которые приходили ему в голову:

— Дифракция когерентного излучения на наноструктурированной подложке создаёт эффект подавления боковых лепестков…

Лидия Яковлевна, не меняясь в лице, перевела:

— Наше оружие видит врага задолго до того, как он приблизится. Мы знаем всё, что происходит на наших границах. И те, кто попытается пересечь их без спроса, пожалеют об этом.

Советник снова кивнул. Военный у окна что-то хмуро буркнул, но главный советник остановил его коротким жестом. Сергей поймал взгляд Зои. Ему показалось, что она едва заметно улыбнулась.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. Кажется, прокатило. Теперь главное было — не переборщить с терминами. А то ещё подумают, что он молится своим богам перед битвой. Что, впрочем, было не так уж далеко от истины.

Лидия Яковлевна между тем продолжала переводить — спокойно, уверенно, словно всю жизнь только этим и занималась. И постепенно разговор перешёл к главному — браку Зои и Володи, признанию Новороссийска, границам и торговле. Ромеи, как и предупреждала Анна, пытались тянуть время, выспрашивали детали, уточняли формулировки. Но Сергей видел: дело пошло.

Глава 16

Плюсы и минусы

Переговоры закончились уже затемно. Чиновник с золотой цепью, всё такой же бесстрастный, проводил их в отведённые покои — небольшую «квартирку» из трёх комнат в восточном крыле дворца. В первой комнате, гостиной, где окна выходили во внутренний сад, стояли низкие диваны, обитые тёмно-красным шёлком, и такой же