Чадо из Майнкрафта - KWIL

сквозь стену позади неё и схватил её за плечи. Она закричала — тонко, пронзительно, — и этот крик был полон такого ужаса и такой ненависти, что у Изабель, наблюдавшей за боем из дверного проёма, кровь застыла в жилах. Но Жека даже не поморщился. Он подошёл к женщине, занёс Клинок Тишины и одним ударом рассёк её от плеча до пояса. Тело рассыпалось золотой пылью. Двое других Клинков попытались бежать, но обсидиановые големы уже перекрыли выходы. Через несколько минут всё было кончено.

Жека собрал лут — флаконы с душами, амулеты, живые шёлковые ткани, — и установил третий аванпост. Теперь под его контролем было три зала и два коридора. Но он не собирался останавливаться.

Четвёртый зал. Пятый. Шестой. С каждым часом его владения в Лабиринте расширялись. Он строил стены, ставил ловушки, прокладывал рельсы для вагонеток, чтобы быстрее перемещать ресурсы между аванпостами. В одном зале он обнаружил горячий источник лавы и тут же построил там ещё один генератор булыжника. В другом — залежи тёмного кварца, которые начал разрабатывать с помощью поршней и вагонеток. Его армия росла: в захваченных залах он ставил верстаки и печи, и вскоре там уже ковались новые големы из только что добытых ресурсов. К исходу первого дня экспансии у него было уже сто пятьдесят големов. К исходу второго — двести.

Демоны пытались контратаковать. На третий день, когда Жека зачищал седьмой зал, на него обрушилась целая волна Безликих — сотни, если не тысячи. Они лезли изо всех щелей, заваливали коридоры своими телами, пытались задавить массой. Жека ответил лавой. Он залил коридор перед аванпостом и наблюдал, как Безликие, не способные остановиться, падают в огонь десятками. Их костяные маски плавились, серые одеяния вспыхивали, и вскоре проход был завален дымящимися останками. Ни один не прорвался.

На четвёртый день пришли Гончие Пустоты — твари, которых Жека ещё не видел. Они были похожи на волков, но вместо шерсти их тела покрывала живая тьма, а в пастях горели зубы из чистого обсидиана. Они двигались быстрее костяных големов и атаковали стаями, пытаясь отрезать Жеку от основной армии. Но Жека был готов. Он разлил по полу зелье замедления, и Гончие, попав в лужу, завязли, как мухи в мёде. Подоспевшие обсидиановые големы перебили их за несколько минут.

На пятый день Лабиринт затих.

Жека стоял на стене своего последнего аванпоста — девятого по счёту, — и смотрел в темноту. Впереди, за узким мостом из чёрного кварца, лежал центральный сектор Лабиринта. Там, в сердце этого измерения, ждал Сумеречный Монарх. Жека знал это. Он чувствовал. Воздух здесь был плотнее, темнота гуще, а тишина — звонче. И где-то там, в этой тишине, собиралась армия.

Он видел огни. Тысячи огней, которые мерцали во тьме, как глаза хищников. Это были Безликие. Десятки тысяч Безликих, выстроившихся в боевые порядки. За ними, паря над мостом, висели Аскеты Сердца — сотни золотых каркасов, образующих оборонительную линию. Ещё дальше, на подступах к тронному залу, стояли Клинки Логоса — элита, лучшие из лучших. А за ними, на горе масок, сидел он. Сумеречный Монарх. И его галактические глаза смотрели прямо на Жеку.

— Он собрал всё, что у него есть, — пробормотал Жека, и его губы растянулись в улыбке. — Всю армию. Все резервы. Всех элитных мобов. Он понял, что я не остановлюсь. Понял, что я дойду до него. И теперь он готовится к финальной битве.

Он обернулся к своей армии. Двести двадцать големов стояли за его спиной, выстроившись в идеальные шеренги. Обсидиановые гиганты в центре. Железные на флангах. Костяные гончие впереди, готовые к разведке. Кварцевые призраки позади, ожидающие приказа обойти врага с тыла. Изабель и Винсент сидели в углу аванпоста, привязанные к колышку. Они смотрели на армию, на Жеку, на огни в темноте, и их лица были бледны. Они понимали: сейчас начнётся то, чего этот мир не видел никогда. Битва, которая решит судьбу всего Лабиринта. А может, и не только Лабиринта.

Герцогиня стояла рядом с Жекой. Её белые глаза были устремлены на огни вражеской армии, и она что-то шептала — не то молитву, не то заклинание. Жека потрепал её по голове.

— Не бойся, — сказал он. — Я же обещал. Я зафармлю твоего босса. И ты мне в этом поможешь.

Она не ответила. Да если бы и ответила, он бы не понял. Но в её глазах, устремлённых на Син его Великана, больше не было ни страха, ни ненависти. Только странное, почти благоговейное ожидание.

Жека поднял Клинок Тишины, и лезвие засветилось холодным фиолетовым светом.

— АРМИЯ! — крикнул он, и его голос прокатился по Лабиринту, отражаясь от стен и мостов. — ВПЕРЁД! ПОКАЖЕМ ЭТИМ МОБАМ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ФАРМ!

И двести двадцать големов сделали первый шаг. Мост задрожал. Тьма впереди зашевелилась, и орда Безликих двинулась навстречу. Две армии — демоническая и механическая — сходились в сердце Лабиринта. И где-то там, на горе масок, Сумеречный Монарх поднялся и взял в руки меч тьмы. Он ждал этого момента. Ждал с тех пор, как пришелец сбежал, завалив коридоры лавой и булыжником. Теперь пришелец вернулся. И на этот раз он не убежит.

Глава 23

Две армии сошлись на мосту из чёрного кварца, и Лабиринт содрогнулся.

Первый удар был страшен. Безликие, шедшие в авангарде демонической орды, накатили на шеренги големов, как серая приливная волна. Их были тысячи — десятки тысяч, — и они не знали страха. Они не знали сомнений. Они просто шли вперёд, выставив костяные маски, вытянув руки, чтобы рвать и крушить. Первая линия големов встретила их стеной обсидиановых тел и не дрогнула. Железные кулаки обрушились на костяные маски, дробя их в пыль. Обсидиановые клинки, встроенные в руки элитных големов, рассекали серые тела, как серпы рассекают траву. Но Безликие всё шли. За каждым павшим вставали десять новых, за каждым разбитым — двадцать целых. Они лезли по телам своих же, карабкались на големов, пытались задавить массой.

Жека стоял в центре строя, на небольшом возвышении из обсидиановых блоков, которое он поставил специально для обзора, и командовал. Он не махал мечом — пока не махал. Он управлял битвой, как генерал управляет армией, как дирижёр управляет оркестром, как игрок управляет юнитами в стратегии.

— Первый ряд, держать строй! — кричал он, и его голос, усиленный акустикой Лабиринта, гремел над мостом. — Железные,