Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

дух частей восстановлен. — Я повернулся к нему, и теперь мой голос зазвенел, как обнаженная шашка. — А вы, вместо того чтобы искать шпионов в тылу врага, ищете их в штабе командующего, который воюет! Вы тратите время на бумажки, когда японцы по ночам режут наших часовых!

Суслов побледнел. Его бесстрастная маска треснула, обнажив злобную неуверенность.

— Я действую в рамках своих полномочий! И я требую…

— Вы ничего не требуете! — перебил я его, сделав шаг вперед. Он невольно отступил. — Вы будете слушать. Завтра я шлю в Москву подробный отчет о вашей работе. О том, как сотрудник особого отдела мешает командованию выполнять боевые задачи. О ваших беседах с начштаба товарищем Кущевым. Уверен, товарищ Берия будет заинтересован.

При имени Берии лицо Суслова стало абсолютно белым. Он понял все. Понял, что зашел слишком далеко.

— Я… я, пожалуй, закончу проверку, — пробормотал он. — Материалы собраны.

— Прекрасно, — холодно сказал я. — И запомните, майор. Есть враг перед нами. А есть — за спиной. Я с обоими воюю одинаково. Без пощады.

Я развернулся и пошел к своей машине, оставив его стоять на ветру посреди монгольской степи. Пусть подумает. Высадившись у своего блиндажа, увидел, как «эмка» Суслова, поднимая пыль, удалялась в сторону штаба армии.

Не победа, пока, но полезная разведка боем. Система, как танк, не терпит резких поворотов руля. Ее нужно вести, зная слабые места и точки приложения силы. Вернувшись в блиндаж, я вызвал Воротникова.

— Миша, найди майора Горшкова. Срочно.

Пока ждал, продумал ход. Суслов — мелкая шестеренка. Ломать ее — глупо, но можно заставить крутиться с нужной скоростью. Командир разведбата, предстал передо мною через десять минут.

— Слушаю, товарищ комкор!

— Майор, подготовьте два экземпляра полного отчета о работе мобильных групп. Тактико-технические характеристики трофеев, схемы засад, результаты. Со всеми деталями.

— Есть, товарищ комкор! Будет сделано!

Один экземпляр отчета я собирался оправить в штаб фронта. Второй — с нарочным в Москву, на имя заместителя наркома обороны товарища Кулика. С моей сопроводительной запиской, в которой будет сказано, что это успешный опыт, требующий изучения и внедрения. Отдельно я намеревался отметить роль надежной связи в успехе рейда.

Кулик, старый конник, ненавидит новшества, но он — часть системы. Получив доклад, он либо попытается его похоронить, и просчитается, либо, убоявшись ответственности, перешлет его дальше — тому же Берии или Ворошилову. Так или иначе, работа «охотников» станет известна в верхах без искажений, которые обязательно появятся в отчете Суслова.

На следующее утро я провел совещание с командным составом. Кущев сидел, не поднимая глаз, весь сжавшись.

— Товарищи, — начал я без предисловий. — Комиссия наркомата внутренних дел завершила работу. Отмечены как недочеты, так и положительные стороны. — Я посмотрел прямо на Кущева. — Особо отмечена слаженная работа штаба по материальному обеспечению экспериментальных подразделений. Благодарность объявляется всем.

Кущев медленно поднял на меня взгляд, в его глазах было недоумение и смутная надежда. Я не стал выносить сор из избы. Каждый сам выбирает себе роль. Хочет быть винтиком — его дело.

— Теперь о главном, — я развернул карту. — Опыт групп Горшкова признан успешным. Приказываю сформировать еще три такие же группы. На базе 24-го стрелкового полка. Командирам представить кандидатов к вечеру.

А вечером я диктовал Воротникову короткое, сухое донесение Штерну: «…комиссией майора госбезопасности Суслова недочеты устранены, положительный опыт обобщается и внедряется в частях корпуса…» Копия — в Москву, Берии. Пусть знает, что здесь не вредители, а созидатели. И что его человек выполнил свою роль и больше не нужен.

* * *

Вечерние сумерки густели над степью, окрашивая ее в сизо-лиловые тона. Я стоял у стереотрубы. Было подозрительно тихо. Даже привычный гул моторов с японской стороны стих. Эта неестественная тишина резала слух острее, чем вчерашний обстрел.

— Слишком тихо, — бросил я Коневу, который сопровождал меня. — Будто перед грозой.

— Разведка докладывает об отводе их передовых частей на вторую линию, — ответил начальник разведки. — Похоже, зализывают раны.

— Или готовят сюрприз, — мрачно усмехнулся я. — Передайте Смушкевичу — ночной вылет на разведку. Мне нужны фото их ближних тылов. И усильте наблюдение.

Вернувшись на КП, я попытался углубиться в бумаги, но тревожное предчувствие не отпускало. В голове всплывали обрывки знаний о японской тактике, об их фанатичной готовности к самопожертвованию. Отвод войск… Тишина…

Это могло быть прелюдией к чему-то более серьезному. Часы пробили полночь. Я уже собирался прилечь, когда дверь блиндажа распахнулась и внутрь ворвался запыхавшийся капитан-связист.

— Товарищ комкор! Срочная радиограмма от капитана Громова! Из района высоты «Клык»!

Я взял листок. Громов отвечал за секретную линию связи с одной из наших глубоких разведгрупп, внедренной на коммуникациях противника. Текст был коротким и рваным, видимо, писался под огнем:

«Паломник» вызывает «Утес». Зафиксирована массовая погрузка. Целая дивизия. Не в эшелоны. В автоцистерны и спецтранспорт. Маркировка «Особый груз 731». Повторяю…'

Текст обрывался на полуслове. Япона мать!.. Число «731» мне было знакомо. Пресловутый отряд «Семьсот тридцать один». Он же «Главное управление по водоснабжению и профилактике Квантунской армии».

— Связь? — потребовал я. — Восстановить связь!

— Прервалась, товарищ комкор! Больше они не отвечают!

Неужто япошки решили применить против нас бактериологическое оружие?.. Какое? Чуму?.. Сибирскую язву?.. Это будет уже не наступление. Это будет карательная операция. Замысел был чудовищно простым — не прорвать фронт, а обезвредить живую силу.

Заразить какой-нибудь дрянью землю, воду, животных на десятки километров. Конечно, зараза подействует не сразу, но если не принять мер, у нас может начаться эпидемия. Фронт развалится и враг пойдет в наступление.

И автоцистерны со смертью уже в пути. Спецтранспорт. Сейчас, в эту самую ночь. Я посмотрел на карту, висящую над столом. По нашим расчетам, у нас было не более трех часов до того, как первый «особый груз» будет доставлен на исходные позиции.

— Поднять по тревоге наши «Ночные ласточки». Цель — уничтожить автоколонну противника в районе… — я ткнул пальцем в предполагаемый маршрут, — здесь. Приказ — бомбить все, что движется. Без разбора.

— Но, товарищ комкор, — осторожно начал Конев, — ночная бомбежка без точных координат… Мы можем напрасно потратить боеприпасы…

— Уточнить маршрут движения колонны — приказал я.

В штабе повисла гробовая тишина. Все понимали — этот приказ, отданный на основе одной радиограммы, особенно с учетом только что окончившейся проверки НКВД может дорого обойтись.