Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

class="p1">И это пауза помогла мне опомниться. Передумать. Понять, что бомбардировка не выход. Если в цистернах чума, она вполне может перекинуться на монгольскую территорию. Нужно было принципиально иное решение.

— Боевая тревога отменяется. Срочно вызвать начальника медслужбы армии.

Глава 19

А ведь что-то похожее уже было со мною… Афган… Горящая колонна с боеприпасами. И Вовка Демидов, наш санитарный инструктор, рванувший к пылающему грузовику, с брезентовым верхом.

«Куда ты? — крикнул я ему. — Сейчас же рванет, дурак!» А он в ответ: «Вот именно! Отраву по всему ущелью разнесет!..»

Разбомбить цистерны — значит выпустить джинна из бутылки. Чуму или какую иную заразу разнесет ветер, не разбирая, где свои, где чужие. Он засеет бациллами землю, воду, воздух на десятки километров. Мы сами навлечем на себя «черную смерть».

— Вам плохо, товарищ комкор? — спросил обеспокоенный Кущев.

Я лишь отмахнулся. В штабе повисло ошеломленное молчание. Присутствующие командиры смотрели на меня с неподдельным изумлением. Ах да, они же не знают, что могут означать цифры 731! Для них это все равно что тройка, семерка, туз у Пушкина.

Я не стал тратить время на объяснения, тем более, что в блиндаж вбежал начмед — военврач второго ранга Мелентьев. Высокий, сухопарый, с умными, усталыми глазами. Он был в халате, накинутом поверх майки — видимо, подняли с постели. В руках саквояж.

— Товарищ комкор, что случилось?

Я протянул ему радиограмму.

— Прочтите. Ваше мнение, как специалиста.

Мелентьев пробежал глазами по тексту.

— «Особый груз»… — пробормотал он. — И что это значит, Георгий Константинович?

— Это другое название секретного японского подразделения, так же известного, как «Главное управление по водоснабжению и профилактике Квантунской армии», — произнес я.

— Которое, возможно, занимается выведением опасным штаммов болезнетворных бактерий, — подхватил начмед.

— Не возможно, Виктор Сергеевич, а именно — занимается! — сказал я. — Занимается созданием бактериологического оружия… Чумой, холерой, сибирской язвой и прочими милыми зверушками… Товарищ Мелентьев, предположим, мы обнаружили автоколонну с маркировкой этого отряда. Если нанести по ней авиаудар… Каковы последствия?

Военврач покачал головой.

— Я не бактериолог, но я бы не советовал этого делать. По сути, вы сами произведете его боевое применение.

Остальные командиры, затаив дыхание, прислушивались к нам.

— Существуют ли меры защиты? — спросил я, уже зная ответ.

— Разумеется, они предусмотрены уставом и другими нормативами, — врач покачал головой. — Однако, лучшее противоэпидемическое средство — это карантин. Полный или частичный. В зависимости от того, какие подразделения попадут в зону заражения, будем выводить их из района боевых действий и изолировать.

Я закрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Снимать с фронта подразделения и черте сколько держать их в карантине — это как раз то, что нужно противнику. Нельзя ему дарить такие подарки.

— Спасибо, товарищ военврач второго ранга, — кивнул я Мелентьеву. — Готовьте необходимые мероприятия.

Он откозырял и покинул штабной блиндаж. Я повернулся к Коневу и дежурному командиру.

— Новый приказ, товарищи командиры. Поднять по тревоге все группы «охотников» Горшкова. Плюс отдельный инженерно-саперный батальон. Цель — перехватить и захватить колонну с «особым грузом» до подхода к линии фронта. Захватить любой ценой, но не повредить груз. Никакой авиации и артиллерии.

— Товарищ комкор, это же… Это же разведовательно-диверсионная операция в тылу врага! Без тщательной подготовки и огневой поддержки! — проговорил Конев.

— У нас нет выбора, — отрезал я. — Или мы остановим их тихо, или мы они нам серьезно осложнят жизнь. Кроме того, нам нужно добыть доказательства того, что японские вояки готовы применить бактериологическое оружие.

Я подошел к карте, разглядывая узкую лощину в двадцати километрах за линией фронта — единственное вероятное место для скрытного движения такой колонны. Туда и должны были уйти «охотники».

Информация пришла, как всегда, с двух сторон одновременно, подтверждая друг друга. Ее принес — Конев. Он отсутствовал пару часов, но когда вернулся в штабной блиндаж, то разложил на столе карты и аэрофотоснимки.

— Георгий Константинович, картина вырисовывается однозначная. — Он застучал карандашом по схемам дислокации. — Сюда, к озеру Узур-Нур, стягивается 7-я пехотная дивизия. Сюда, в район горы Зеленая — 23-я, усиленная полком тяжелой артиллерии. На аэродромах — массовая подготовка техники. Они готовят удар. Очень мощный.

Я изучал снимки: четкие ряды самолетов, скопления артиллерийских орудий, длинные колонны грузовиков.

— Направление?

— Все указывает на центральный участок. Здесь. — Карандаш ткнул в узкий коридор между нашими двумя дивизиями. — Цель — разрезать наш фронт пополам, выйти к Хамар-Дабе и отсечь плацдарм.

Я кивнул. Логично. Классический таранный маневр. Расчет на подавляющую силу первого удара. Начальник разведки тут же добавил второй, решающий фрагмент мозаики — шифровку, переданную через резидентуру «Фукуды». Текст был краток, как выстрел:

«Подтверждаю. Главный удар — центральный участок, стык 5-й и 6-й СД. Цель — выход к переправам у Баин-Цагана. Начало — утро, после часовой артподготовки. Задействованы 7-я и 23-я ПД, 1-я ТБр. Командующий Камацухара.»

Я отложил листок. Теперь не было сомнений. Они собирались повторить свою июльскую попытку, но с удвоенной силой и на том же, уже единожды прощупанном направлении. Самоуверенность? Или расчет на то, что мы не ждем повторения?

Наклонился к карте. Медленно провел пальцем по линии нашего фронта, затем — по тыловым рубежам.

— Они хотят тарана? — тихо проговорил я, больше для себя. — Что ж. Таран требует разгона. А при разгоне… — я подчеркнул ногтем несколько высот в глубине нашей обороны, — … он может напороться на наш клин.

План, отточенный знанием истории и тактики двух эпох, начал выстраиваться в голове с холодной, неумолимой ясностью. Они ждут, что мы будем уплотнять оборону на направлении удара. Мы же сделаем наоборот. Мы пропустим этот удар вглубь, подставив под него не фронт, а фланги.

Я повернулся к Коневу и дежурному.

— Никишева и Богданова ко мне. Немедленно. И передайте Штерну: «Противник начал операцию по дезорганизации нашего тыла. Приняты контрмеры. Прошу ускорить переброску резервов согласно схеме 'Багратион».

Дежурный удивленно взглянул на меня, но бросился к аппарату. Я же снова посмотрел на карту. Они готовились бить кулаком. А я готовился сомкнуть клещи на запястье. Хрусть — и пополам. Тоже не самый свежий прием, но рабочий.

Радиограмма от Горшкова пришла на рассвете, когда я уже пятый час сидел над картой, вгрызаясь в мельчайшие детали предстоящего сражения.

«Задание выполнено. Колонна перехвачена. Охрана