Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Артема, то есть моей, я разорвал соединение. Почта уже была разобрана, разосланы все нужные ответы, кроме одного, наверное, самого важного. Сегодня завершился срок проведения эксперимента. Если отправка ежедневных отчетов в «Уралбиотех» проблем не вызывала, то заполнение итоговой формы я почему-то откладывал до последнего. На мгновенье возникла мысль выдернуть из виртуала Артема – в конце концов, это он подписывал контракт, и ему следовало выносить вердикт. Но правило, запрещающее мне беспокоить носителя во время взаимодействия с Вероникой Анисимовой, все еще действовало. К тому же Артем делегировал мне… все.

Система дополненной реальности развернула перед глазами виртуальный бланк анкеты. Вопросы оказались удивительно простыми. Я быстро отметил галочками достоинства и недостатки использования МИС, честно описал общее впечатление взаимодействия человека и сопроцессора, а вот последняя графа заставила немного задуматься. Составители анкеты интересовались: сделает ли массовое распространение сопроцессоров человеческую жизнь проще, а людей счастливее?

– Обязательно сделает.

Ксения Еленец

Тонкое место

Птица с городского герба растопырила рогатые крылья. Яр щелкнул по корпусу вирт-маски, затемняя стекло. Птица посерела. Буквы над ее головой померкли и скукожились. У-р-р-ай. На местном наречии городок звался «топким местом», и это имя ему подходило.

Застывшая на светофоре машина порыкивала и дрожала как борзая на сворке. Салон пропитался бензинным душком, перемешанным с назойливой сладостью ароматизатора.

– Когда купишь электромобиль? – Яр не ждал ответа, но Ба, не отрывая глаз от дороги, фыркнула:

– В нефтяном городе живем. Не патриотично мыслишь.

– Живешь, – поправил Яр и еще раз щелкнул по корпусу ви-маски.

Реальность скрылась за стеной наложенных образов. Птица повернулась к Яру, щелкнула клювом. С крыши соседней машины оскалилась охристо-розовая кошка. Мотнула мерцающим хвостом, просочилась сквозь крышу в салон.

Стена леса за обочиной дороги щетинилась сеткой нестабильного покрытия.

– Снимай свои приблуды, балбес, – Ба протянула увитую татуировками руку и с неожиданной ловкостью стянула с Яра ви-маску.

– Солнце глаза режет, – Яр застонал и спрятал лицо в ладонях. – Верни.

– Настоящая жизнь тебе глаза режет, – из голоса Ба пропало веселье. – Доктор что сказал?

– Доктор – идиот с купленным дипломом, – промычал Яр в ладони. – Сам в ви-маске сидел. А мне работать надо.

– Верну, когда домой поедешь, – отрезала Ба.

Она выглядела внушительно. Скала с сомкнутыми на руле пальцами, жесткой линией челюсти и суровыми складками в уголках губ. Образ не портил узорно выбритый висок и бусины на цветных прядках.

– Нарушишь запреты врача – нажалуюсь. Получишь штраф на социальные баллы и задержишься у меня в гостях еще на пару месяцев.

Яр вздохнул. Машина рванула с места.

Мимо летели домики. Невысокие, разукрашенные всеми цветами радуги. Чистые тротуарчики, голографические баннеры на обочинах, вывески сетевых магазинов – городок желал казаться прогрессивным.

Но Яр не обманывался. Он помнил топкий берег речушки, вязкий ил под ступнями. Соседских пацанов, лупивших его каждое лето. Злобных дворовых псов, чующих страх за несколько кварталов.

Он знал, что увяз ногой в болоте и надо следовать простым правилам: замереть, найти что-то устойчивое, вытащить себя на берег. Но ви-маску у него уже отобрали.

* * *

Квартира не изменилась. С люстры свисал пучок перьев, на вешалке болталась колотушка. Обтянутая звонкой кожей деревянная крестовина бубна выглядывала из-за шкафа. Яр скинул с плеча сумку и буркнул:

– Дом, свет.

Квартира молчала, терпко пахла лесом и совсем не походила на нормальное жилище.

– Тут надо руками.

Щелкнул выключатель. Вспыхнувший свет на секунду ослепил. Яр моргнул и уставился на тощего загорелого пацаненка.

Тот стоял посреди коридора, глядел пугливым дворовым котенком. Майка с застиранным рисунком, лезущие в глаза светлые кудряшки. На макушке ви-маска.

Яр подобрался. Пацаненок глянул исподлобья и вцепился пальцами в оправу ви-маски.

– Бабаня сказала тебе нельзя пользоваться гаджетами.

– Бабушкин внучек, – фыркнул Яр.

Пацаненок нахмурился. Через цепкий уличный загар на скулах пробились алые пятна.

– Познакомились? – Ба влетела на порог, бренча бусинами и цепочками. С ее появлением квартира вспыхнула, напиталась красками. С боковины шкафа Яру подмигнули стикеры, наклеенные половину жизни назад его детской рукой. На обувнице старые кроксы. На крючке вешалки – любимая кепка с засаленным козырьком.

Но все это больше не принадлежало Яру. С кроксов скалились чужие джиббитсы, на кепке пестрела корявая, вышитая детской рукой буква «Е».

– Елисей, доставай мороженое, – Ба сунула подскочившему пацаненку шоппер.

Яр вытянул ногу, но Елисей не попался. Легко перешагнул и с силой наступил на пальцы. Яр судорожно вдохнул и понял, что с Елисеем они не поладят.

* * *

Время тянулось.

Яр, не вчитываясь, смахивал окошки с новостями. Квартира давила серыми стенами, жгла солнечными лучами через тонкие шторы, топила тишиной.

Яр почти забыл каково это – жить обеими ногами в реальности.

Он вскочил, заметался по комнате. Вывалил содержимое сумки на кровать. Полежал, глядя в потолок. Побродил по пушистому ковру, ловя голыми ступнями детальки конструктора. Покопался в шкафу, полежал на кровати, глядя в потолок.

А потом обнаружил себя сидящим посреди комнаты со старыми очками в руках. Одна дужка треснула, стекло пошло паутиной трещин. Прошло много времени, но свою первую ви-маску Яр узнал.

Кнопка включения долго не отзывалась.

Когда стекла наконец замерцали, Яр поспешно натянул ви-маску и выдохнул. Пальцы отвыкли от аналоговых кнопок. Яр наложил первый слой виртуала и завертел головой.

Комната осталась той же. Душной, серой, захламленной. Яр выглянул в окно.

Заботливо отфильтрованное солнце не выедало глаза. Но домики все так же пестрили разноцветными стенами. Кружили черными росчерками вороны, ползли машины с бензиновыми двигателями. Яр едва не застонал от разочарования, но тут взгляд наткнулся на пеструю стайку ребятни. Прорисованные фильтрами кошачьи уши, пушистые лисьи хвосты. Дети были привычными и нормальными. Современными видетьми.

Вокруг них вились нейроассистенты. Звери, мультяшные чудища – мешанина лап, рук и крыльев.

В центре толпы мелькнули знакомые кудряшки. У Елисея не было ни единого фильтра, он казался голым. Дети обступили его. Знакомая картинка. Толкались, щипали, смеялись. К ноге Елисея жался черный щенок, лопоухий и толстоногий. Скалил мелкие зубы и отчаянно рябил.

Яр отвернулся, задернул шторы и рухнул на кровать.

* * *

Щелкнул замок. Голос Елисея заполнил квартиру. Сквозь дверь просочилась собачья морда, вывалила язык. Щенок беззвучно гавкнул и Яр отмер:

– Пошел вон.

Пес не послушал. Припал на передние лапы, сморщил гармошкой нос. Яр закатил глаза, парой привычных жестов перевел ви-маску на технический уровень. Стены замерцали зеленым. Щенок утратил живость, стал тем, чем его писали – функцией. Яр выкрасил дверь в запретный алый. Макет щенка пробкой вылетел