Месть - Стивен Бакстер

Грантт, наконец, заткнулся.

Обзор расширялся, и чем ближе они подходили, тем более потерянным чувствовал себя Пул. Он поймал себя на том, что ищет деталь, кусочек того метеоритного обломка, что угодно, чтобы дать себе визуальную привязку. Но они намеренно выбрали свободный участок корпуса, чтобы приблизиться, и теперь он был так близко, что ничего нельзя было разглядеть, никаких деталей. Погружение в абстракцию.

Посадка была легкой, как у перышка.

Они просто сидели неподвижно пять секунд, десять, позволяя системам прийти в норму.

Затем Пул взглянул на Грантта. — Хорошо. Мы слегка подпрыгнули из-за прогиба шасси флиттера. Эта поверхность твердая, как базальт. Даже тверже. И пока что нас удерживает сила тяжести в один процент. Пробуем клейкие зажимы. — Он коснулся кнопки управления.

Флиттер мягко вздрогнул.

Пул проверил свои приборы. — Кажется, держатся. Флиттер в ближайшее время никуда не полетит. Время для следов и флагов, Джек.

Грантт ухмыльнулся. — Это мой родной мир, откуда мы прибыли. Ты не возражаешь, если я…

Пул пожал плечами. — Будь первым.

Они оба втиснулись в воздушный шлюз флиттера. Застегнули свои скафандры и, по настоянию Грантта, проверили их с тщательностью, которой Пул не подвергался со времен школы подготовки.

Затем, наконец, Пул нажал кнопку управления, чтобы открыть люк.

Молочно-белая равнина.

Солнце стояло низко над геометрически точным горизонтом, и шасси флиттера отбрасывало длинные тени. Приспособленному к свету глазу Пула небо казалось черным, но он увидел яркую искру, которая, должно быть, была Марсом, и другие, скользящие по небесному куполу: сверкающие в темноте точки термоядерных двигателей или ВЕС-приводов кораблей.

Волоча за собой прикрепленный к флиттеру страховочный трос и осторожно двигаясь в условиях фактического отсутствия гравитации, Грантт спустился на пару ступенек лесенки.

И намеренно ступил на корпус Тайника. — Нога человека на корабле пришельцев, — тихо сказал он. — Ничего подобного в нашей истории не случалось. Будем надеяться, что это начало мирной и продуктивной встречи.

Никола зарычала на ухо Пулу. — Это должна была быть я.

— Тише. Он разговаривает с Солнечной системой. И со своими внуками.

Грантт сделал один шаг, два, каждый раз поднимаясь в вакуум и падая обратно, как снежинка, волоча за собой пуповину. — Ничто не кажется странным, — сообщил он. — Или, по крайней мере, неожиданным. Я ощущаю гравитацию, просто определенное ощущение движения вверх-вниз. Вид потрясающий. Проверяю свои ботинки.

К подошвам их ботинок были прикреплены дополнительные клейкие захваты; теперь Грантт нажал кнопку управления на правой ноге своего скафандра и сделал еще несколько шагов, один, два, из тени флиттера на яркий солнечный свет. — Ходить как-то липко… Ладно, Майкл, выходи.

Пул легко выскользнул из люка флиттера, позволив себе мягко упасть, проверяя, не зацепилась ли его пуповина. Он сделал несколько шагов, присоединяясь к Грантту. — Липко, да. Однажды я тренировался в ботинках с магнитным захватом; похоже на то же самое.

Грантт открыл небольшой отсек сбоку флиттера. Он достал два тонких флагштока, которые раскладывались телескопически, и два флага, которые он повесил на откидные планки. Один флаг был древним стандартом ООН, бледно-голубым, с лавровым венком, обнимающим схематичную Землю, другой — вызывающе красного цвета, изображающий усеянный каналами Марс, символ древних фантазий и мечтаний о будущем.

Затем, как они наскоро обговорили заранее, Грантт и Пул встали бок о бок, проверяя, находятся ли они в поле зрения камер флиттера. — Здесь. — Грантт тихо сказал: — Дети двух человеческих миров впервые ступили на корабль из-за пределов звезд. Мы пришли с миром для всего человечества. — И, неловко, очевидно, смущаясь, он отсалютовал флагам.

Пул, еще более смущенный, последовал его примеру.

Никола хихикнула ему на ухо. Пул проигнорировал ее.

С некоторым облегчением Грантт потер руки в перчатках и повернулся к Пулу. — Итак, с этим покончено. Давай продолжим. Внешний грузовой отсек флиттера был забит приборами: маяками, датчиками, как стационарными, так и передвижными. Они быстро выгрузили снаряжение.

Пока Грантт устанавливал научные приборы вокруг места посадки флиттера, Пул открыл еще один люк, в котором, как сообщил ему Грантт по пути вниз, находился наземный транспорт. Это была просто рама, с парой ковшеобразных сидений, маленьким ВЕС-моторчиком и большими надувными шинами, снабженными такими же клейкими прокладками, которые были нанесены на их ботинки и корабельные зажимы. Все это, очевидно, было заимствовано из лунных и марсианских технологий столетней давности и в высшей степени надежно. Для Пула было тривиальной задачей развернуть раму и установить ее — действительно, ровер был достаточно умен, чтобы проделать большую часть этого самостоятельно.

Пул понял, что все в миссии резервировалось, включая пару реактивных ранцев для пассажиров ровера. Если они не смогут вернуться к флиттеру на этой штуке, они могли бы, осторожно, улететь туда на ранцах… Или тот же флиттер, пилотируемый автономно или управляемый Никола с "Беллоны", мог бы прилететь и забрать их. И если все остальное не сработает, Никола сможет спуститься на самом космическом корабле и совершить что-нибудь вроде подхвата. Несколько вариантов отхода.

Грантт говорил во время работы, как для наблюдающих надзирателей, так и для Пула или для себя самого. — Мы оставим большую часть этого оборудования на месте, когда будем уходить. Честно говоря, сомневаюсь, что мы узнаем много такого, чего еще не открыли с помощью дистанционного зондирования, но в науке никогда не знаешь наверняка, пока не доберешься туда и что-то не измеришь…

Пул был инженером. Мастером на все руки. Почти половина его сознания была занята приятной рутинной работой по проверке ровера. Другая половина почти слушала отвлекающую болтовню Грантта.

Но это немного отвлекло его внимание от открывшегося вида.

При слабом солнечном свете он стоял на равнине, плоской и почти безликой, которая простиралась вдаль. Он находился в вакууме, поэтому не было тумана, который давал бы ощущение расстояния, — и знал, что здесь нет кривизны, как на планете, а значит, нет и