Месть - Стивен Бакстер

кожи, — сказал Грантт. — Мы тоже кое-что знаем об этом материале из дистанционных исследований. Тот же материал, что и обшивка корпуса, те же способности к самостоятельному росту при солнечном свете, та же плотность, но тоньше. Мы называем это мембраной.

Пул нахмурился. — Я слышал, что обшивка корпуса тоньше мыльного пузыря. Тоньше этого?

— Намного тоньше. Представьте себе ширину протона.

Пул покачал головой. — Я инженер, а не физик. Какая сила может удерживать нечто подобное вместе?

Грантт только пожал плечами. — Лучшее предположение — это что-то вроде конденсата Бозе-Эйнштейна. То есть материя, которая отображает квантовые явления в макромасштабе. Материальный эквивалент лазерного излучения. Хотя, чтобы добиться такого поведения, обычно приходится охлаждать материал почти до абсолютного нуля. Что ж, если мы возьмем образец, то, возможно, узнаем.

Они вместе двинулись вперед. Осторожно, руками в перчатках, они смахнули осколки метеорита. Обнаруженный кусочек мембраны был маленьким, не больше носового платка, подумал Пул.

Грантт взял его в руки, держа в тени своего тела. — Я ничего не чувствую, — сообщил он. — Не раздается никаких сигналов тревоги в скафандре. Не думаю, что мне причинен какой-либо вред.

Никола сказала: — Заберите это.

— Нет. Подождите. — Пул уставился на обломок. — Если этот материал обладает теми же свойствами, что и обшивка корпуса, если он может преобразовывать энергию излучения в массу — если он растет на солнечном свету… Помните, рост обшивки корпуса был довольно впечатляющим. На поверхности Солнца она удваивалась по площади каждые пару часов. Здесь Солнце находится на расстоянии более двухсот миллионов километров. Энергия излучения намного меньше. Но этот материал намного тоньше, чем обшивка корпуса. Так что для его роста может потребоваться гораздо меньше солнечного света.

— Ты серьезно предлагаешь мне подержать этот материал на свету и посмотреть, что получится?

Пул ухмыльнулся. — Мы здесь для того, чтобы исследовать. Попробуй.

Никола сказала: — Послушай, я за тебя проголосовала. Но тут мне в ухо раздается вопль протеста. Майкл, отойди — на всякий случай.

Пул отошел к дальней стороне ровера.

Когда Грантт поднял обрывок к свету, мембрана заметно выросла в его руках в перчатках, расширяясь, переливаясь на солнце. Пулу показалось, что он встряхивает ее, разворачивая простыню.

Позже они подсчитали, что при солнечном свете на расстоянии до Марса данный участок мембраны увеличился вдвое всего за несколько секунд. Без усилий преобразуя излучение в массу.

Инженер Пул счел это совершенно замечательным.

Они упаковали мембранное одеяло в светонепроницаемый пакет и поехали дальше. С тех пор они неслись к краю на своем ровере, преодолевая в час по сто километров или чуть больше. Периодически они останавливались, чтобы проверить свои системы, провести локальные измерения.

На расстоянии двухсот пятидесяти километров от флиттера земля, казалось, накренилась почти на тридцать градусов. Смотреть вперед было не так уж плохо, но оглядываться назад было все равно что смотреть вниз с огромного склона. Флиттер, конечно, давно затерялся вдали; за исключением следа от их наноуглеродных пуповин, поверхность была без опознавательных знаков.

Сейчас среди тех, кто наблюдал за миссией, шли ожесточенные дебаты о целесообразности дальнейшего продвижения. Но Грантт был тверд. — Ну, помимо того факта, что у нас есть несколько способов выбраться с этого ящика и что наши скафандры сохранят нам жизнь по крайней мере в течение двадцати четырех часов… Кроме того, склон выглядит хуже, чем есть на самом деле. Помните, что сила тяжести составляет всего один процент; она едва чувствуется. Мы могли бы просто лечь на спину и проскользить весь путь обратно к флиттеру. И, наконец, Лета, проделав весь этот путь, я хочу достичь этого края. Майкл?

Пул ухмыльнулся.

Никола сказала: — Я никогда не прощу тебе этого, Пул.

Итак, они поехали дальше. Блохи карабкались по этому упаковочному ящику, крошечная экспедиция. Склон казался все круче и круче, будто приближаясь к ним с обеих сторон.

Они достигли края почти через шесть часов после того, как покинули место посадки флиттера.

Они припарковали ровер, выбрались наружу и прошли бок о бок последние несколько метров. Перед ними был край, видимый ровной линией на фоне звезд. Еще шаг, и еще, как будто они взбирались по наклонной крыше.

И они достигли вершины. Пул сделал еще один шаг, чтобы ему было удобно, оседлал сам край, расставив по одной ноге по обе стороны, и сила тяжести, какой бы она ни была, потянула его прямо вниз. Это действительно было похоже на то, будто стоишь на крыше какого-то огромного здания, а по обе стороны расстилаются равнины-близнецы, такие же невыразительные, как и одна другая.

Он тихо рассмеялся от удивления. — Кто-то сделал это.

— Они действительно сделали, — ответил Грантт. — И вот мы здесь.

— О храбрые первопроходцы! Если ваши головы еще больше распухнут, вы не сможете снять шлемы.

Пул ухмыльнулся. — У тебя есть для нас новости, Никола?

— Да. Еще одно свежее наблюдение. Но это будет означать еще один обходной путь.

— Наблюдение за чем?

— Назад по склону, примерно в сотне километров от флиттера. Помните те углубления, где, как мы предполагали, корпус мог раскрыться?

— Да?

— Корпус только что открылся.

Грантт и Пул уставились друг на друга.

Пул спросил: — И что там происходит?

— Дождевые капли входят и выходят.

Грантт спросил: — Какие у нас варианты?

— Что ж, вы можете вернуться к флиттеру и бежать домой к мамочке. Я бы сказала, что это рекомендация консенсуса.

— Или? — подсказал Пул.

— Или вы можете вернуться в ровер, съездить вниз, посмотреть. Может быть, запустить зонд.

Пул едва осмеливался дышать. — Или, что еще лучше, мы просто залетим внутрь на флиттере.

— Да, просто проверяю — отверстия достаточно большие. Хотя полет на флиттере внутри Тайника исключает всевозможные варианты отхода. Правила миссии и все такое…