Месть - Стивен Бакстер

— Джек, что ты думаешь?

Грантт не торопился с ответом. — Никола, вы думаете, мы могли бы там застрять?

— Ну, ямочке потребовалось время, чтобы открыться. И она большая. Нет причин думать, что она захлопнется. Если не будете отходить слишком далеко от дыры, думаю, будете в достаточной безопасности. В конце концов, за вами наблюдает вся Солнечная система.

Теперь Грантт повернулся к Пулу. — Майкл?

— Мы пришли на разведку.

— Да. И это, возможно, наш единственный шанс проникнуть туда. На самом деле, наш единственный шанс для первого контакта. О чем люди мечтали веками. Мы должны это сделать. — Грантт огляделся. — Но я собираюсь вернуться сюда в другой раз и подняться на вершину. Какой это был бы вид, соединение трех граней. Как горная вершина высотой в тысячу километров.

— Но не сегодня.

— Не сегодня. Давай заберем этот флиттер.

30

Они должны были добраться до пробоины в корпусе Тайника до того, как она снова закроется — в идеале, Пул с иронией подумал, что им нужно было попасть внутрь и выбраться наружу до того, как брешь закроется.

Итак, они вернулись к флиттеру так быстро, как только позволял их ровер. Пул вел машину агрессивно, игнорируя сигналы и строгие голосовые предупреждения бортового компьютера машины.

Если уж на то пошло, Грантт был еще более нетерпелив, чем сам Пул, и, когда их занесло вниз по пологому склону, образно выругал сопротивляющийся ровер. Пул понял, что эта реакция не обязательно была хорошей. Пул испытывал глубокое уважение к марсианам и их рекордам по выживанию в смертоносном мире, но подозревал, что Грантт, осторожно раскапывающий траншеи в марсианской грязи в поисках следов своей решетки, никогда не сталкивался с ситуацией столь новой, столь полной неизвестных, как эта, и потенциально столь быстро меняющейся.

В то время как Майкл Пул строил пространственно-временные червоточины в середине трубки потока Ио и добывал экзотическую материю из облаков Юпитера.

Никола предоставила им обновленную информацию. — Ваше отверстие остается открытым и стабильным с размером сто метров в поперечнике. На самом деле группы кабинетных философов, которые следят за вашими успехами, удивляются, почему оно должно быть таким большим; оно намного больше, чем любая дождевая капля, которую мы видели. Я придумываю, как нам общаться, если вы все-таки зайдете внутрь. Обшивка корпуса не пропускает нашу связь, даже нейтринный луч, но я могу расположить ретрансляционный зонд над повреждением.

— О, кстати, есть еще пара повреждений — это прижившийся общепринятый термин для них — открывающихся на других гранях куба. Всего три. Никто не знает, как и почему; мы отправили беспилотные корабли для исследования. И почему три, а не один или шесть… И почему сейчас? Может быть, вам просто повезло. Но это как будто тебя приглашают войти, Майкл. Снова работает эта жуткая харизма Пула.

Пул на это не отреагировал.

— Вы почти у флиттера. В последнюю минуту возникли сомнения насчет того, стоит ли заходить внутрь ящика Пандоры?

— Опять мифология, Никола?

— Каков ваш выбор, герои?

Грантт ухмыльнулся. — А вы как думаете? Они быстро сели во флиттер, оставив остальное снаряжение, включая ровер, разбросанным по поверхности.

Через несколько минут флиттер завис над повреждением обшивки.

Пул сделал корпус флиттера практически прозрачным. Теперь, внезапно, он смог увидеть у себя под ногами поверхность Тайника, пол под кораблем, который разделял вселенную надвое. Повреждением была брешь прямо под ним. Сквозь брешь пробивался какой-то мягкий розовый свет — очевидно, в другом месте этот внутренний свет был заблокирован обшивкой корпуса.

И датчики Пула показали, что среда внутри была теплой; нижняя часть флиттера была залита инфракрасным излучением. Температура внутренней части Тайника поддерживалась на уровне приятных тридцати градусов, как в тропический летний день на Земле. Не то, чего ожидал Пул, но ничего такого, с чем корабль не смог бы справиться. Что было еще более странным, так это то, что там был какой-то материал: газы, разреженная атмосфера — какой-то влажный, теплый воздух — воздух, который не мог вырваться из Тайника, несмотря на огромную брешь в корпусе. Еще одна загадка среди многих, подумал Пул.

И глубоко внутри Пул увидел какую-то массу, запертую в этой огромной коробке. Проблеск пейзажа, почти перевернутого, все цвета неправильные…

Пул включил двигатели. Спуск начался.

Корабль легко провалился сквозь дыру в корпусе.

Пул увидел, как вокруг него поднимается пробитая поверхность, слой, очевидно, толщиной с лезвие ножа — толщина мыльного пузыря, насколько он помнил аналогию. Возможно, это было похоже на плавный спуск на лифте с крыши какой-нибудь огромной марсианской аркологии. И проход был плавным, без турбулентности или тряски. Если в воздухе внутри и было какое-то силовое поле, то оно не мешало флиттеру пролетать мимо.

Вскоре, как сообщили им датчики, они погрузились в теплый, влажный газ. А внизу была эта большая масса, теперь отчетливо видимая, шар малиново-черного цвета диаметром около шестисот километров, с неровной поверхностью, изукрашенной игрушечными пейзажами, миниатюрными горными хребтами, долинами. Исследования гравитационного поля показали, что внутри Тайника спрятан какой-то огромный объект. Что ж, вот он.

Из корпуса флиттера торчали датчики, и Грантт, уставившись в свои экраны, поглощал данные по мере их поступления. — Я обнаруживаю соединения в этом воздухе: окись углерода, метан… Смесь, очень богатая углеродом. Следы воды. Давление воздуха тоже приличное. Все это, предположительно, было произведено на Солнце, преобразовано из солнечного водорода и гелия — или даже просто создано непосредственно из энергии излучения, полагаю, как материал корпуса. Конечно, согласно приказу, мы рассылаем поток сообщений всех видов, от оптических вспышек до нейтринных импульсов. Привет, мы друзья! Ответа пока нет…

Пул молча выглянул наружу.

Теперь, когда двигатели были выключены, они медленно-медленно падали в теплый воздух. Вверху Пул мог видеть огромную плоскую крышу, панель бледного света, похожего на рассеянный солнечный свет, с этим стометровым проломом наверху, окном тьмы, сквозь которое мерцали звезды. Когда Пул посмотрел по сторонам, сквозь