41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

— Не уверен, что километр железнодорожного пути хорошая цена за пятьдесят бойцов. — ворчал недовольный генерал.

— Сейчас немцы рвутся к Ленинграду, товарищ комдив. Каждый день там на Востоке гибнут тысячи, десятки тысяч наших товарищей, замедляя наступление врага. — ответил я жёстко. — Но вы правы в том, что нам нельзя передвигаться днем. Слишком заметны сверху.

Сейчас до темноты нужно максимально закончить разбор железнодорожных путей, немного отдохнуть и ночью двинуть к складам округа. К утру добраться, захватить их и спрятаться внутри до вечера. Там мы, партизаны, скорее всего расстанемся с вами.

Дальше вам тоже лучше делать ночные маршброски, днем прячась в лесных массивах, иначе немцы быстро уничтожат вас с самолётов, и до фронта добраться не успеете.

На том и порешили. Других годных идей все равно никто придумать не смог.

Поздно вечером когда уже совсем стемнело, на нас выскочили эсэсовцы в количестве до трёх сотен солдат.

Возможно они были не в курсе того что мы успели неплохо вооружиться на дивизионном складе или просто перли в атаку с наглостью удачливых юберменшей.

Их загодя заметили расставленные вдоль железки патрули, и несколько метких очередей из пулемётов и множество выстрелов из мосинок заставили эсэсовцев беспорядочно отступить и скрыться, оставив на дороге четыре дюжины стонущих или бездыханных тел.

— Бердыев, — крикнул я, — комрадов из СС проконтролировать, трофеи прибрать, одежду снять про запас.

— Есть, тащ старшина, — козырнул сержант и рванул с первым отделением на разбор трофеев.

— Старшина, — рыкнул генерал. — нам трофейные пистолет-пулеметы для войны тоже пригодятся.

Я хмыкнул:

— Так отправьте своих трофейщиков, товарищ комдив, пока Бердыев всё не прибрал.

Генерал скомандовал дивизионной разведке разжиться немецким автоматическим оружием, а заодно посмотреть куда делись отступившие фрицы. Совсем убежали или затаились где и ждут возможности ударить нам в спину.

Еще час до заката мы уже вяло продолжали ковырять железную дорогу и собирались силами для ночного броска.

Встали на марш едва совсем стемнело.

Перед отходом я велел отделению сержанта Бровкина переодеться в немецкую форму и остаться контролировать развороченную железную дорогу, пресекая любые попытки немцев её отремонтировать в течение хотя бы пары суток, затем двигаться вдоль колеи западнее и повреждать или по возможности уничтожать все поезда идущие на Восток.

Задание самоубийственное, но немецкая форма и наглость какое-то время позволят им продержаться. А там… никто не живет вечно.

Перед отправкой сержанта и его команды я выдал ему следующую инструкцию:

— Не рискуй пожалуйста по пустякам. Если противник слишком сильный и есть возможность уклониться от боя, то лучше уклонись.

Сосредоточься на уничтожении паровозов и дрезин.

Полотно починить дело часов или дней, а чтобы новый паровоз сделать фрицам придется потратить многие месяцы, а то и годы работы. Береги бойцов, люди это наша самая большая ценность. Помни, что отступивший сегодня, завтра снова вступит в бой. А героически погибший герой будет кормить червей в земле и не помешает фрицам грабить нашу Родину.

Я крепко обнял сержанта и обратился к его отряду окружившему меня со всех сторон.

— Товарищи бойцы, партизаны. Перед вами стоит задача нарушить перевозку живой силы противника и боеприпасов к Ленинграду. Там, — я махнул рукой на Восток, — наши товарищи ценой своей жизни останавливают врага, защищая город революции. Каждый ваш успешный выстрел здесь это выживший товарищ там на Востоке, каждый не дошедший до фрицев вовремя поезд, это сотня выживших там красноармейцев. Каждый взорванный уничтоженный состав с военным имуществом это уже тысячи спасённых солдат нашей страны.

Я верю в вас, ребята. Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами. А теперь, как говорили наши предки, с Богом.

Отряд отделился от нас и ушёл в сторону ближайшего лесного массива.

Там они должны были организовать свою временную базу.

Ко мне подошёл Бердыев:

— Не рано отпустили, тащ старшина?

— Самое время, Бердыев, дивизия в тылу очень сильно привлекает внимание немцев. Ещё день-два и фрицы пригонят сюда пару пехотных полков с миномётами и артиллерией и снова разобьют 125 стрелковую дивизию. — ответил я с тяжёлым сердцем. — На этот раз вдрызг. Без шанса на восстановление.

— Тогда наверное нам пора всем рвать когти? — забеспокоился туркмен. — Пока не поздно?

— Обязательно надо, завтра утром, после вооружения на складе, ты со своим отделением выдвинешься и… — тут я открыл карту. — начнёшь контролировать это шоссе, прячась в этом, этом или этом лесном массиве.

— А как же вы, тащ старшина? — забеспокоился Бердыев.

— Из дивизии, из трех тысяч, после разгрома уцелеет человек триста. Моя задача их сохранить, уберечь, спрятать от немцев, организовать, затем разделить еще на три партизанских отряда. — объяснил я суровую военную прозу.

— Может быть лучше я с вами, а Торопова на дорогу нацелим? — предложил туркмен.

— Ты уже готов к самостоятельному командованию, Бердыев, ты умный и осторожный, а сержант Торопов еще слишком нуждается в приказах сверху. Недельку ему еще нужно будет пообтесаться прежде чем отправляться в самостоятельное плаванье.

Глава 30

Эпизод 30

2.20 12.07.41

Ночью мы двигались не слишком быстро, хотя и генерал и другие командиры подгоняли свою дивизию как могли. Командами, угрозами, десятиэтажным матом, где-то даже отеческими подзатыльниками.

К сожалению, народ успел очень сильно ослабеть за время бескормицы в плену, да и делать ночной рывок после дневного марша и долгой нелегкой работы на железнодорожных путях солдатам было уже реально тяжко.

Это мои партизаны, поневоле привыкшие каждый день одолевать марафонскую дистанцию по сильно пересечённой лесной местности, натурально кайфовали от движения пусть и ночью, но по нормальной ровной дороге.

Остальным бойцам, не приученным к дальним