41- ый год. Часть 1 - Виталий Егоренков

Этот приказ о повышении Берия издаст сам, благо погранцы его епархия. И заодно представит отличившегося партизана к награждению орденом Красной звёзды. Учитывая слишком мощный карьерный скачок Пухова, ему пока хватит наград.

— Хорошая идея, Коба, немедленно запустим процесс.

К сожалению, многих лучших товарищей из НКВД пришлось бросить на самые сложные участки фронта, но два десятка групп с опытом десантирования мы, уверен, наскребём.

— Хорошо, Лаврэнтий, маладэц, — Товарищ Сталин хитро посмотрел на своего соратника. — Люди говорят, что ты себе новую любовницу завел, красивую актрысу, знаменитую.

Лаврентий от удивления вытаращил глаза:

— Врут, собаки, Коба, клянусь нашей дружбой, я бы и рад, но какие женщины в такое время? Я о сне нормальном две недели уже только мечтать могу.

— Жаль, хотэл тебе позавидовать, — усмехнулся Джугашвили. — А вот спать нужно хотя бы шэсть часов в день, иначе плохой из тебя руководытель. Нагрузи подчиненных — пусть бэгают, а сам спи. Тебе думать по должности положено.

Штурмбаннфюрер СС Штольке успел за последние дни искренне возненавидеть бескрайние русские леса и в особенности берёзы.

И даже мысль, что они скоро станут частью великого рейха не особенно успокаивала и примиряла с окружающей действительностью.

Такого неухоженного леса как здесь, в Германии нипочем не встретить.

Любое дерево, поваленное бурей или возрастом, там немедленно фиксируется лесником, а потом продаётся местным бюргерам на дрова.

Здесь же бестолку гнили десятки, сотни кубометров деревьев, поваленных сильными ветрами, а бесхозяйным русским не было до них никакого дела.

Штольке вспомнил своё детство, жесточайший экономический кризис, возникший из-за жадности стран Антанты, ограбивших Германию после ее поражения в Первой мировой войне, когда приходилось экономить каждый пфенниг и мерзнуть зимой всей семьёй под одним одеялом из-за недостатка дров.

Прав великий фюрер.России нужен орднунг.

Когда-то сакс ариец Рюрик принёс этой земле порядок, но красные жидокоммисары порушили его, свергнув потомков ариев с престола.

Скоро эти леса присоединят к рейху, приведут в порядок, возможно самому Штольке нарежут небольшое поместье где-то рядом согласно его вкладу в общую победу. Хотя лучше всё-таки чтобы не здесь, а южнее на Украине, солидный кусок плодородной земли и десяток трудолюбивых украинских крестьян в качестве арендаторов.

Наконец отряд Штольке по следам партизан вышел к железной дороге и с некоторой растерянностью обозревал, взорванное мощным зарядом взрывчатки железнодорожное полотно.

Огромная яма между рельсами демонстрировала жесткий разрыв очень важной для фронта линии снабжения.

— Ганс, — сердито сказал Штольке радисту. — отправь сообщение командованию о подрыве железной дороги с координатами подрыва. Пусть пришлют команду для ремонта. С хорошей охраной от красных.

Некоторое время следопыты с собаками побегали вокруг, потом доложили Штольке о том что партизанский отряд с большой долей вероятности разделился на две части. Одна группа красных проследовала на запад, другая на восток.

Эта новость окончательно испортила настроение командиру отряда СС.

— Шайзе. — дальше штурмбаннфюрер изумлял слух своих подчинённых затейливым набором ругательств.

Делить своё подразделение как партизаны Штольке по размышлению не решился.

Это красные в своих лесах с медведями живут, они здесь дома, а его отряд, разделенный на части, рискует остаться здесь навсегда.

— Выберем тех кто пошёл на запад, пусть с восточной частью советских камрады из Вермахта разбираются. — решил наконец офицер СС. — Возможно эти красные вообще решили пробиваться к своим, а не вредить нашему тылу.

Надежда, конечно, слабая, но те партизаны, которые пошли на запад точно направились туда не за поиском лучшей жизни.

Через пару часов пути по следам партизан, встретив изрешечённый взорванный поезд и разграбленный состав,штурмбаннфюрер сс понял: или они быстро отлавливают этих партизан и превращают в удобрение, или его сошлют на восточный фронт прорывать оборону этих бешеных азиатов коммунистов в чине рядового.

Красные не просто до чиста ограбили состав, они довольно долго и методично работали над тем чтобы ни поезд, ни вагоны больше никогда не встали снова на рельсы. Всё что можно было сломать было сломано, чего было нельзя — погнуто или изувечено.

Пришлось сделать короткую остановку и сообщить по рации об уничтоженном поезде, а также о жертвах среди охраны и поездной бригады.

Хоронить погибших не было времени. Пусть начальство пришлёт следователей и похоронную команду для воздания погибшим камрадам соответствующих почестей, а им нужно было торопиться.

Он скомандовал отряду ускориться, хотя его солдаты и так двигались совсем не медленно.

Второй встреченный сожжённый поезд придал немцам ярости и дополнительные силы для скорости.

Несколько десятков немецких солдат, ехавших вместе с составом, партизаны застали врасплох, убили, раздели до исподнего и бросили на землю. Это подлое глумление над трупами их товарищей взывало истинных арийцев к мести.

Снова была отправлена радиограмма в штаб с категорической рекомендацией остановить движение всех составов по этой железной дороге.

— Солдаты, нас ждёт хитрый и коварный жестокий враг и щедрые награды от начальства, когда мы его уничтожим. — обратился Штольке к своим с солдатам. — Давайте ещё прибавим скорости.

Догнать партизан удалось только к вечеру.

Бой начался не очень удачно для эсэсовцев:

небольшая группа партизан, замыкавшая движение отряда противника, хоть и была уничтожена быстро и без потерь, но успела поднять тревогу, и остальные партизаны встретили немцев во всеоружии, успев занять позиции и приготовиться к бою.

У красных нашлась даже пара немецких пулемётов, пусть и с небольшим запасом патронов, да и из трофейных маузеров и отечественных мосинок они стреляли довольно метко.

Отчаянный короткий кровавый бой закончился победой немцев: сказалось и численное преимущество и гораздо худшее вооружение красных.

Эсэсовцы в качестве личного оружия носили или пулемёты или пистолет- пулемёты и могли позволить себе давить противника большой кучностью стрельбы.

Однако, Штольке, ругаясь про себя последними слова, никак не мог назвать свою победу, кроме как пирровой: потери в три десятка отборных элитных солдат убитыми и два десятка ранеными против семи десятков бывших пленных, вооружённых черти чем, вряд ли