Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

*Switchblade — барражирующий боеприпас пр-во США.

Глава 157

— Почти приехали. — голос Паши вырвал меня из беспокойной дремы.

Найденное в рюкзаке болеутоляющее, которое я принял сразу же, едва только мы отъехали от места покушения, начало действовать, и мигрень потихоньку отступает.

Проморгавшись, отодвинул жалюзи и поглядел в окно.

«Больница и богадельня для нуждающихся им. святого великомученика Пантелеимона Целителя». – вывеска над воротами.

Паша предположил (и я с ним согласился), что будет неразумно везти раненого в ближайшую больницу, несмотря даже на реальную угрозу его жизни. Если Вяземского столь сильно жаждут устранить (а также не допустить попадания его ВЭМ в руки Государя), то туда, вероятнее всего, заявятся люди с «добрыми глазами». А может, они уже там и с огромным нетерпением дожидаются нас. В общем, учитывая то, что предупредить никого невозможно (нет связи), мы поехали в лекарню для бедноты — благо, расположена она не столь уж далеко от места покушения — где его станут разыскивать примерно в последнюю очередь.

В этой России абсолютная монархия гармонично уживается с одной из форм капитализма. Очень многие сферы жизни (некоторые чисто номинально, конечно) отданы на откуп «частникам». И даже там, где государство присутствует — как та же медицина, к примеру — балом правят коммерческие отношения. Лечиться тут совсем недешево, а такая полезная для кошелька штука, как ОМС, отсутствует. Исключение — беременные женщины, дети, государственные чиновники, силовики и учителя: данные категории лиц получают медицинские услуги за счет государственного бюджета. То бишь, для тех шести процентов подданных Государя, которые живут за чертой бедности, качественная медицина оказалась бы роскошью, порой непозволительной. А ведь шесть процентов (в реальности больше, конечно) от полумиллиарда человек, не имеющие регулярного доступа к подобному благу — это…крайне питательная среда для всякого нехорошего с точки зрения власть имущих. Российский правящий класс подумал и решил, что не следует ставить столь опасные социальные эксперименты, да и государственный престиж страдает, опять же. Короче говоря, на деньги назначенных «благотворителей» в каждом из городов и городков империи были открыты лекарни для бедноты (обычно при храмах различных конфессий). Как утверждается, медицина там вполне на уровне. И по итогу получилось, что фактически всем подданным Его императорского Величества медицинская помощь оказалась доступна.

Бывшие соотечественники, узрев такой аттракцион неслыханной щедрости, немедленно поинтересовались бы: «А что мешает подданным царя, не пребывающим за чертой бедности, сэкономить копеечку и вместо дорогущих клиник, посещать социальные лекарни, раз уж там лечат, а не калечат?».

Ответ на него прост как грабли: сословное общество и институт репутации.

Наверное, находятся и те, кто все же «экономят копеечку», но это, мягко говоря, непрестижно, а потому совсем непопулярно. Здесь лучше казаться, а не быть. И, если не хочешь стать парией, то нарушать негласные общественные «понятия» крайне не рекомендуется, ибо институт репутации функционирует исправно. Причем порой достаточно разок сотворить какую-нибудь мелочь (с точки зрения жителя той России) — например, быть замеченным на выходе из подобного заведения, если посещаешь его не по долгу службы — чтобы совершить социальное самоубийство со всеми вытекающими. Я, проживший там большинство лет из обеих своих жизней, к таким вот интересным штукам привык еще не до конца, но действительность за окном выглядит именно так.

В общем, Вяземский вряд ли потом спасибо скажет за то, что мы привезли его именно сюда. Впрочем, довольство этого «знатного» мне без интереса.

— Денис Олегович, мы уже подъезжаем к больнице, вам сейчас помогут. — сообщил старику я.

— Благодарю вас. — приоткрыв глаза, ответил бледный как смерть, но пребывающий в сознании Вяземский, а затем, улыбнувшись уголками губ, добавил. — Вот только я не Денис Олегович, барышня. Это моего младшего брата так зовут. А меня мой батюшка Ярославом назвал.

Близнецы, значит. Стало быть, загадка появления того, кто никак не мог здесь появиться, благополучно разрешилась.

Паша остановил авто.

— Не делайте резких движений, мы под прицелом. — услышал я голос водителя.

Я медленно обернулся.

— И кто же в нас целится? Ни черта не вижу… — облизнув в момент пересохшие губы, ответил ему, силясь разглядеть стрелка через лобовое стекло.

— В парке минимум две замаскированные пулеметные позиции. — сообщил Паша, оставаясь совершенно спокойным, и я ему даже позавидовал немного.

Бляха-муха, опять влип в какую-то хреноту! — подумал я, ощущая пульсацию в висках, а также то, как вновь начало разгоняться сердце. Впрочем, тут же возникла и другая мысль, практически сразу вернувшая мне самообладание. — Убийцы бы просто расстреляли машину, чего им ждать?

Не став более ничего высматривать и не делая этих самых резких движений, достал из рюкзака шоколадку. Впрочем, перекусить я не успел. К машине подошли три человека. Все трое в бронежилетах и шлемах, при автоматическом оружии (а у того из трио, который встал чуть поодаль, вроде бы даже ручной пулемет). В общем, ребятки эти как на войну собрались.

На войну… — мне вдруг вспомнились пачки бронебойных патронов. — Матушка определенно знала, что грядет нечто совсем уж хреновое.

— Больницу для бедных всегда так охраняют? — задал я риторический вопрос.

Сильнейшая усталость и мигрень вкупе с хроническим стрессом крайне негативно сказались на нервной системе моей Кайи. Я ощущал то, что еще чуть-чуть и впаду в неконтролируемую истерику, а мне этого сейчас не нужно. Необходимо срочно на что-нибудь переключиться, хоть бы и на пустопорожний разговор. Главное сейчас — не замкнуться на депрессивных мыслях, иначе истерики не избежать. Однако Паша не ответил, ибо в этот момент один из боевиков постучал кулаком в окно.

— Больница сегодня не принимает! — услышал я безапелляционный тон вооруженного мужика, когда водитель слегка опустил побитое в нескольких местах стекло.

— У нас тяжелораненый, минно-взрывная травма с ампутацией ноги. — сказал Паша.

— Больница сегодня не принимает! — повторился тип, добавив. — Везите в другое место!

Да чего такого может происходить в этой богадельне, что тяжелораненого отказываются принять⁈ — пронеслась в моей голове мысль. — Впрочем, учитывая «охрану», все что угодно.

Я взглянул на мертвецки бледного близнеца Вяземского, и мне стало очевидно, что в другую больницу его уже не довезти. Живым, по крайней мере.

— Как к вам обращаться и какова ваша должность, если состоите на службе? — присев перед ним, спросил я.

— … я действительный