Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

class="p1">Я с трудом сдерживал смех (истерический хохот, точнее), ибо происходящее здесь и сейчас — это просто какая-то злая и сюрреалистичная ирония. Вокруг творится конец света, попытка госпереворота и черт знает чего еще, а один из ключевых руководителей спецотдела УВБ (организации, которая и должна по идее пресекать подобное свинство) в это время рожает своего первенца. Это настолько «вовремя», что у меня просто…просто нет слов. Хочется верить, что раз уж Женя в декретном отпуске, то ее полномочия загодя переданы кому-то другому и выпадение маман из командной цепочки не скажется на способности государства к борьбе за живучесть…

Похоже, другая сторона так не считает, ибо наверху в очередной раз что-то взорвалось.

…ведь в противном случае у приемной маменьки есть все шансы на многие-многие века стать героиней исторической сатиры.

Я сделал несколько глубоких вдохов, призывая эмоции к порядку.

Тем временем медперсонал подчистил следы произошедшего деторождения. Маман же получила свою порцию стимулятора, после чего роженицу обтерли, а затем на нее надели подгузник и чистую сорочку.

Женя поманила меня рукой, и я подошел к ее кушетке.

— Помоги мне встать. — велела она.

— Встать? — переспросил я и обернулся к одной из медикусов.

Мне вдруг вспомнилось то, как там, еще до «командировки» в США, довелось вместе с приятелем забирать из роддома его супругу. Сам приятель тогда оправлялся после офтальмологической операции, так что его машину вел я, вполуха слушая их радостную болтовню насчет того, что с ней происходило внутри «деторожденческого храма». Со слов счастливой на тот момент мамашки, слабость после родов была такова, что не только ходить, но даже и встать на ноги было невозможно еще часов двенадцать. И нет причин думать, будто бы у Жени дела обстоят как-то иначе. Так куда это собралась маман?

— Широкий таз, развитые мышцы живота плюс везение… Ее Благородие на редкость легко разродилась. — не слишком-то уверенно ответила акушерка на не высказанный мной вопрос, хотя весьма сомнительно, что матушке вообще требуется чье-то разрешение, была бы только возможность.

Как бы то ни было, но я надел на ее ступни шлепанцы, которые передала одна из акушерок, а затем помог подняться. Это было чертовски непросто (примерно, как пресловутого бегемота тащить из болота). Приемной родительнице, разумеется, было куда сложнее. Даже натурально повиснув на мне, казалось, что еще чуть и она попросту свалится на пол. В этот момент акушерка сообразила, что было бы неплохо помочь, и подхватила Женю под вторую руку. И таким вот макаром мы двинулись к полупрозрачной ширме, пройдя которую, покинули «чистую зону» родильного зала. Практически все медики также вышли вслед за нами. С младенчиком осталась единственная акушерка.

Женя буквально рухнула в кресло-каталку, имеющуюся в «грязной зоне».

Дежурящая здесь охранница передала мне шмотки, запакованные в полиэтилен: свободный топ, некое спортивное «макси» платье (этакий балахон, скорее), а также носки и кроссовки, после чего я помог приемной родительнице одеться, а заодно только сейчас обнаружил отсутствие на себе рюкзака, заляпанной кровью куртки и присутствие на ногах бахил.

— Ты как? — дотронувшись до моей искалеченной кисти, спросила Женя, чей лоб был покрыт капельками пота. — Соображать уже способна?

Ответить я не успел, ибо где-то наверху несколько раз бабахнуло, отчего все присутствующие, кроме меня и маман, уставились на потолок, будто бы могли там что-то увидеть.

Я же огляделся. И вспомнил, где теперь нахожусь. А нахожусь я в совершенно неожиданном для появления на свет Наследника Филатовых месте, в больнице для неимущих. Впрочем, здешний антураж на самый обычный родильный дом (пускай и для бедных) не походит совершенно. Да и, собственно, это место никаким «домом» и не является. Это шатер. Медицинская палатка, точнее. А если уж совсем точно, то изрядных размеров пневмокаркасный медицинский комплекс, каковые я наблюдал (помимо фильмов про зомби) на американских полигонах там, во время натурных испытаний.

Однако конкретно это сооружение… — я остановил взгляд на ширме, разделяющей шатер на две части, — служило одной-единственной цели — принятию родов, с чем оно успешно и справилось. Для этого здесь имеется буквально все (в моем весьма скромном понимании сего процесса): от родильной кушетки до всевозможного реанимационного оборудования и расходников, вроде донорской крови. Короче говоря, «дорого-богато» в медицинском исполнении.

Вот только какого черта эта конструкция делает в больнице? Как ее разместили в этом месте и, главное, зачем? Но…

— Кейс с ВЭМ! — едва я осознал факт утраты, как мой желудок оказался где-то в районе пяток.

— В твоем рюкзаке. — сказала приемная родительница.

…вряд ли Женя оказалась здесь совершенно случайно, из-за внезапно начавшихся схваток. В таком случае не было бы ни этого мобильного медкомплекса, ни столь мощной охраны, которая…

Наверху вновь что-то бахнуло.

…банально не сумела бы так быстро организоваться в этом месте. А значит, все происходящее — не импровизация. Но зачем, опять же? Впрочем, об этой загадке можно будет поразмышлять потом, на досуге. Если это потом настанет для меня, конечно.

Мое внимание привлекло движение, и я поглядел в пластиковое стекло мобильного госпиталя. Снаружи все было хорошо освещено и там сновали вооруженные люди, однако не они заинтересовали меня, а голая бетонная стена. Мне вдруг вспомнилось то, что прочел еще в Пансионе, когда знакомился с этим миром. А именно, каждое госучреждение обязано иметь бомбоубежище. Видимо, больницы тоже. Если это так, то мобильный госпиталь развернули именно в нем. А все вместе значит: Женя знала или, по крайней мере, крепко догадывалась, где ей предстоит рожать и что будет твориться «за окном», а посему подготовилась. И другая сторона тоже знала, что с какой-то вероятностью Евгения Филатова окажется сейчас здесь. Опять же возникает вопрос: если Женя догадывалась о «приключениях», которые ее здесь поджидают, то почему не переиграла всю ситуацию? Ответа, понятное дело, аналитическим способом сейчас не найти, а потому искать и не следует, все потом. Главное — это не я привел сюда тех, кто пытался убить Вяземского-старшего, больно уж много сил и средств у атакующих, чтобы быть банальной погоней.

— Да, нормально. — «вернувшись в себя», ответил я.

В этот момент в шатре объявился Ушаков. Был он бледен и до крайности встревожен. Женя подала рукой знак, и весь медперсонал (кроме акушерки, находящейся в «чистой зоне») покинул мобильный госпиталь.

Маман посмотрела на меня, и я сделал несколько шагов назад, а главный страж практически бегом подлетел к Жене