Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

* K ampfstimulator — боевой стимулятор (нем. яз.).

Глава 159

Как у любого нормального схрона, у больничного бомбоубежища имелся «запасный выход», пройдя в который, мы оказались в достаточно широком тоннеле, где-то далеко впереди соединяющимся с другим. Со слов Жени, под Петербургом обустроили целую сеть таких вот подземных сооружений, связывающую собой множество различных объектов.

И так как желающие убить приемную родительницу умственной отсталостью не страдают, то просто взять и уйти под землей ей, разумеется, не позволили. Прямо сейчас в этом самом «где-то далеко впереди» — там, куда увезли на каталке Женю и увели медперсонал — происходит побоище, звуки которого «ласкают» мои уши. Очереди автоматического оружия, непрекращающиеся взрывы гранат и один бог знает, чего еще, а также вопли раненых — все это, учитывая здешнюю акустику, на позитивный лад совершенно не настраивает. Будто бы этого недостаточно, мелкий братец орет не прекращая. И несмотря на то, что его вопли изрядно приглушены (люлька представляет собой закрытый вентилируемый контейнер), на нервы они действуют самым поганым образом.

— Стойте!

Идущий впереди нашей небольшой группы невысокий худощавый старик, облаченный в рясу и с клобуком на голове (без понятия, монах он или священник) внезапно остановился и уставился на бетонную стену тоннеля, освещаемую холодным светом люминесцентных ламп, а затем принялся шарить по ней руками.

Я, двое «гвардейцев» Главы Семьи и Паша (который к моему удивлению и изрядному облегчению оказался цел и невредим) остановились, молча наблюдая за действиями нашего провожатого.

— Это здесь. — постучав кулаком по стене и отступив на несколько шагов назад, произнес старик.

— Метров на десять назад, Кайа! — велел мне Рома.

Когда мы с Пашей отошли, один из «гвардейцев» — им оказался тот самый Виталик, который не позволил Касуми устроить мне взбучку — жахнул кувалдой по месту, указанному стариком.

Он что, решил вот так вот раздолбать бетонную стену? — промелькнула мысль. — Зачем⁈

В этот момент от «бетонной» стены начала отваливаться штукатурка, являя взору кирпичную кладку. Спустя еще несколько взмахов кувалды, Виталик пробил в ней брешь, после чего резко отскочил в сторону. Совать башку в образовавшуюся дыру он не стал. Вместо этого, опустив забрало шлема, с которого затем снял ПНВ*, отстегнул от тактического ремня близкую родственницу телескопической палки для селфи (все еще соединенной кабелем с неким оборудованием на ремне), прикрутил одно к другому и сунул объектив в пролом. Судя по появившейся картинке на забрале его шлема, изображение с ПНВ проецируется именно туда.

— Чисто. — через несколько десятков секунд сказал он и, увидев кивок Ромы, «доработал» кладку кувалдой, после чего, вернув «ночник» на шлем и опустив на глаза, скрылся в проломе.

Тем временем Рома выдал два «ночника» Паше, один из которых тот надел на мою голову. Старик также получил устройство.

— Как включить подсветку? — подойдя поближе к действу, поинтересовался я, ибо в проломе зияет кромешная мгла.

Паша молча показал на своем устройстве нужную кнопку, а затем Рома, оказавшийся удивленным моей осведомленностью о таких подробностях, добавил голосом:

— Вот только включишь ее в самом крайнем случае, а сейчас не нужно. Там будет достаточно света.

Несколько минут спустя вернулся Виталик.

— До поворота все чисто, дальше, на сколько видно, тоже. — доложил он.

— Пошли! — скомандовал Рома, а затем добавил для Паши: — Ты замыкаешь.

Паша повесил на плечо свою ручную гаубицу, а вместо нее из-под куртки достал пистолет-пулемет (та же модель, что была у боевика в фойе корпоративной высотки, которого я приложил по голове цветочным горшком) с глушителем.

Зайдя в пролом, я оказался в очевидно древнем тоннеле (или коридоре, бог знает), который встретил меня влажной затхлостью, тошнотворным запахом плесени и могильным холодом. Это место произвело на меня самое неприятное впечатление. Не то чтобы интуиция о чем-то предупреждала, но все же… Нужно поскорее выбираться отсюда!

Коридор оказался узок (двоим людям разойтись в нем будет ох как непросто), а его потолок низок, так что мне пришлось идти изрядно согнувшись.

Теснота, отсутствие вменяемого освещения, откровенно хреновый воздух и гнетущая атмосфера древнего сооружения подарили мне доселе неведомое чувство — клаустрофобию (даже в гробу, в обнимку с мертвым генералом, было приятнее находиться). Плюс пришлось изменить положение совсем нелегкой люльки, дабы она не начала биться о стену, что, вкупе с рюкзаком на спине, совершенно не добавило удобства при ходьбе и изматывало еще сильнее.

У меня похолодело в желудке, когда я, рассматривая в лучах инфракрасного фонаря старинную кирпичную кладку, представил себе то, как всех нас здесь положат одной-единственной внезапной очередью. Или попросту похоронят взрывом. Это местечко может оказаться отличным склепом.

— Ром, на нас здесь возможна засада. — прошептал я.

Дедов бастард ничего не ответил. В отличие от незнамо как услышавшего меня старика.

— Девица, кроме меня, в живых уже не осталось тех, кто бы знал об этой потерне*. На картах ты ее тоже не найдешь. Так что ничьей засады бояться не нужно. — прошептал старик.

Не нужно бояться⁈ — я едва не закатил истерику, ибо нервы были уже на пределе, несмотря на действие стимулятора. Однако, до крови прикусив губу, сумел-таки взять себя в руки.

Если мне не доводилось сматываться через этот коридор (или потерну, как назвал его старик) в прошлые свои попытки, то обитатели преисподней, а вместе с ними и «кукушата», скорее всего, и правда не знают о нем. А вот ежели доводилось…

Ох, уж эти бесконечные если!

И тут же меня обуял иррациональный ужас.

Я словно бы вновь стал тем самым мальчиком, Димой Мазовецким. Мальчиком, который темным уже августовским вечером топал в свой «домик в деревне» мимо кладбища, прижимая к себе трехлитровую банку молока, за которым его послала бабушка. Мальчиком, который не решался отвести взгляда от тропинки, чтобы не увидеть обитателей преисподней, коих множество раз лицезрел в фильмах ужасов. И по той же самой причине (пусть я давно уже не маленький, да и не мальчик, к тому же, в том числе в биологическом смысле), я не мог сейчас заставить себя поднять взгляда от выложенного кирпичом пола. Мне попросту не хватало силы воли, чтобы самолично узреть впереди тех, кто использует обитателей преисподней, которые (внезапно!) оказались вполне реальны, хотя и неосязаемы. Глупо, конечно,