Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

Поэт в очень образных (хотя и без обсценной лексики) выражениях поведал всем собравшимся о том, что он думает о подданных Его императорского Величества, проживающих на территории бывшей Речи Посполитой.

— Господа, сейчас нет времени на пустые разговоры…у всех нас его нет, я имею в виду. — перебил Поэта я. — Во-первых, нам стоит немедля покинуть сей замечательный подвал, хотя бы уже потому, что где-то там…

Я мотнул головой в сторону пролома.

— … прямо сейчас находятся пресловутые поляки, и когда они окажутся здесь…

Нарочно не договорив до конца, я обвел взглядом побледневшие физиономии трио, и было очевидно, что, несмотря на алкогольную эйфорию, смысл сказанного в полной мере дошел до каждого из них.

— А во-вторых… — продолжил я, — от имени своей Семьи я вынуждена обратиться к вам, господа, за помощью.

Я замолк, чтобы восстановить дыхание.

— Чем мы можем вам помочь, барышня? — встав со стула, спросил Писатель, покосившись на Виталика. Тот и так находился в полной готовности, так что даже не шевельнулся.

— Так получилось, что…мы потеряли свой автомобиль, в общем. Не совсем потеряли, я имею в виду, с ним все хорошо…

Вранье, конечно, но зачем говорить правду?

— … однако добраться до него сейчас не представляется возможным. Нам нужна другая машина, чтобы убраться отсюда. Понимаете? И я готова прямо сейчас выкупить любой из ваших собственных авто по цене абсолютно нового… Плюс, разумеется, добавлю компенсацию за неудобства, причиненные столь внезапной покупкой. Прошу не отказать моей Семье в этой просьбе. — на словосочетании «моей Семье» я сделал особенный акцент.

— Я сейчас… — начал было Поэт, вставая со своего стула, но Писатель остановил его движением руки.

— Твоя же бричка на «Марии» запаркована. Как, по-твоему, они сейчас туда доберутся? — поинтересовался у Поэта он, после чего достал брелок из кармана брюк, протянув его затем мне. — Вот, возьмите! Моя ласточка стоит на парковке, во внутреннем дворе. Там этих нет…не было, по крайней мере.

Кого он имел в виду, пояснений не требовало.

Далее Писатель поведал о том, как именно пройти на парковку, и назвал цвет, марку и госномер своей «ласточки».

И прежде чем я успел спросить: «сколько?»…

— Денег не нужно! Просто верните потом автомобиль назад, и этого будет вполне достаточно. — сказал он, а затем, покопавшись во внутреннем кармане пиджака, достал оттуда некую карточку, оказавшуюся визиткой.

«Василий Стрельцов, писатель». – прочел я лаконичную надпись на французском языке, за которой следовала контактная информация.

Несмотря на то, что действие стимулятора начало потихоньку сходить на нет, уступая место усталости и отупению, меня порадовало, что относительно этого человека я сумел попасть, как говориться, в яблочко. Маленькая радость в безрадостный момент.

А Писатель — ловкий тип! Моментально просек, что на его долю выпала, вероятно, единственная в жизни возможность ухватить такую удачу за хвост, ибо благодарность Филатовых (если, конечно, мое Семейство не войдет в «счет» за оплату победы государства над Воландом и его «Паутиной») за помощь в спасении меня и Наследника будет поистине королевской, в этом нет сомнений.

В следующий момент…

— Мы выходим! Веталь, не стреляй!

…из пролома донесся голос Ромы, а спустя несколько секунд он и сам выбрался из тьмы на свет божий. За ним появился Паша, живой и здоровый.

Закрыв глаза, я громко выдохнул.

Троица любителей коньяка, торопливо покидала насиженное местечко, что-то яростно обсуждая, оставив на столике все, кроме бутылок и бокалов.

Я продемонстрировал Паше брелок и собрался было поведать о неких дестриэ, когда магнитофон внезапно прекратил озвучивать радиошум. Вместо него на частоте появился женский голос, явно синтезированный. Сначала из-за помех слов было не разобрать, а затем помехи исчезли:

«…о выполнении миссии».

«В сумраке звездном, в тени вековых стен, слышится шепот: „Конец перемен“. Предсказание Госпожи ужаса живет, все происходит согласно ему».

«В тени веков, где шепот тайн, Грицевич в жаркой битве обезглавлен был».

«Рудковский ложь плел, как паутину в тени, но правда вспыхнула яростным огнем, и он сгорел, как хворост в каменной печи».

«Валенса строил козни, плел обман густой, но истина встала вдруг стеной, и он раздавлен был судьбой».

«Время струится. Механизм часов — живой, не стих. В нем ритм, порядок, свет и мрак. Функции защитного периметра восстановлены».

Передача прервалась, и из динамиков вновь раздался радиошум.

Я обернулся на Пашу, мол, что это было?

— Нам следует поторопиться. — сказал он.

Позже.

Хотя со стоянки имелся ровно один путь — на упомянутое Писателем шоссе, — новых приключений у нас не возникло.

— Там уже все, можем ехать. — сказал вернувшийся с разведки Виталик.

И мы поехали, а пресловутые дестриэ, оказавшиеся бронетранспортерами (Рома подтвердил, что это были именно польские машины), опасности для нас уже не представляли, ибо пылали натурально до небес, являя собой совершенно инфернальную для ночной столицы картину. Впрочем, более в окно я уже практически не глазел, ибо единственное, чего бы мне действительно хотелось — укрыться с головой одеялом, оставив позади все ужасы этой ночи, и заснуть. Вместо этого я прочел оставленную для меня инструкцию по эксплуатации ребенка, а затем принялся кормить мелкого братца, который, присосавшись к соске, наконец-то перестал орать. Делать это в машине, не вынимая Витька из люльки, оказалось чертовски неудобным занятием, однако брать на руки мелкого я попросту не решился, ибо ни разу за обе жизни не держал младенчиков.

Я всю дорогу опасался, что военные попросту отберут у меня рюкзак с баблом, а посему предупредил сидящего за рулем Пашу насчет нежелательности досмотра нашего авто. Впрочем, сидящий рядом Рома тут же успокоил меня, сказав, что никакого досмотра не будет. И оказался прав. Несмотря на фильтрационные мероприятия — судя по всему, проправительственные силы взяли столицу в несколько плотных колец, — сложностей по пути из города у нас в основном не возникало (если не считать «пробки»: многие горожане пытались покинуть столицу). Наличие в машине Ромы, полковника УВБ, обеспечило нам беспрепятственный выезд.

Единственно, один из офицеров на крайнем армейском блокпосту заглянул в салон, не имея при себе оружия, и спросил, все ли у меня в порядке. После моего ответа…

— Все хорошо, спасибо.

…он махнул рукой Паше: «езжай, мол».

В отличие от «исходящего» автомобильного трафика, «входящий» оказался закупорен наглухо. В город