Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

— Всего до пристани около шести километров! Вы поняли⁈ — Паша тем временем продолжал давать мне указания.

— Да! — крикнул в ответ я, сумев извернуться и поднять-таки устройство. — Но как же вы⁈

Вновь надев рюкзак и накинув на плечо лямку люльки, нацепил на голову «ночник» (шапки и перчаток при мне уже не было).

— Я…я найду вас позже! Готовы⁈

— Да!

— Держитесь! — крикнул Паша, а затем наш авто резко свернул с грунтовки и въехал в кустарник. — Бегите!!!

И я, нажав нужную кнопку, всем телом резко навалился на дверь, и через какое-то мгновение вылетел наружу, едва не упав при этом на землю. А затем побежал! Побежал, придерживая рукой люльку и надеясь на то, что ребенок останется цел! Побежал так, как не бегал с инцидента в корпоративной высотке! Впрочем, бежал я недолго и вскоре был вынужден перейти на быстрый шаг.

Во-первых, несмотря на стимулятор и безумный адреналиновый коктейль в моей крови, я уже вычерпал до дна запас своих сил. А во-вторых, долбанные корни! Лес, который мне предстоит преодолеть — сосновый и корни деревьев змеятся по земле, отчего я (в условиях недостаточной видимости) вынужден передвигаться крайне аккуратно, внимательно следя за тем, куда ступаю. Иначе навернусь сам и, что гораздо хуже, убью ребенка.

По моей спине пробежали неприятные такие мурашки, когда я представил, что бы сейчас делал, если бы не нашелся «ночник».

Прогнав ненужные мысли, достал из кармана часы с компасом и, убедившись, что двигаюсь в правильном направлении, сосредоточил все внимание на ходьбе. Думать о том, как пройду эти проклятые шесть километров, не хочется категорически. Да и не следует, нужно просто двигаться, а там уже будь что будет.

Некоторое время все вокруг было совершенно спокойно (если не считать несмолкающего совиного крика и постоянных шорохов вокруг…предрассветный лес живет своей жизнью), отчего мне уже начало казаться, что Пашу охватила банальная паранойя и никаких преследователей попросту не существует. А затем…

Бах! Бах! Бах! Бах!

…я услышал то, как где-то позади загрохотала ручная гаубица моего водителя.

— Еж твой клещ! Паранойя — это было бы слишком скучно для Вселенной… — пробубнил я. — Долбанный лес!

Старые и относительно редкие сосны сменились на густорастущий молодняк, сквозь который мне пришлось продираться, царапая лицо и руки. Хорошо, что хотя бы земля не раскисшая!

Некоторое (не слишком продолжительное) время я слышал лишь оружие Паши, но затем ему начало аккомпанировать множество торопливых и хлестких хлопков. Автоматы. К стрелковой какофонии добавились звуки взрывов. Один, другой, третий.

— Вот же дерьмо… — пробормотал я, когда, продравшись наконец сквозь посадку молодняка, споткнулся об очередной корень и едва не упал. Повезло, что в последний момент сумел ухватиться за ствол дерева.

С моим зрением начала твориться полнейшая ерунда. Из-за «ночника» окружающий мир был лишен красок, однако адреналиновые кляксы на сетчатке глаз превратили его в негативно-зеленый.

— Двигайся, Кайа! Просто двигайся вперед! Шаг за шагом! Не останавливайся, иначе тебя попросту убьют! — велел самому себе я и, восстановив равновесие, быстрым шагом пошел вперед.

Проведя ободранной о кору дерева ладонью по куртке, вновь сверился с компасом.

В этот момент стали слышны лишь звуки автоматов, хотя было их теперь гораздо…гораздо меньше, чем вначале. А затем все внезапно прекратилось.

— Последним стрелял явно не Паша… Это ведь недобрый знак, да? — самого себя спросил вслух я, и самому же себе ответил. — Если сумею добраться до пристани, значит, жизнь Паши была потрачена не зря. Шевелись, Кайа, шевелись!

Стараясь более не думать о том, что творится позади, принялся считать сделанные шаги.

Позже.

Лес наконец-то заканчивался, равно как и мои силы. Честно сказать, не знаю, сумею ли преодолеть оставшиеся километры или попросту завалюсь где-нибудь по дороге.

— Ай! — воскликнул я, больно ударившись обо что-то плечом.

Подняв глаза, обнаружил, что, двигаясь на «автопилоте», врезался в лесную избушку, расположившуюся на самой опушке леса и которую я успешно не заметил.

Домик лесника или охотника-промысловика, бог знает. Но домик хороший, крепкий. Сразу видно, что обитаем и за ним следят. Но прямо сейчас там никого нет, ибо входная дверь закрыта. В проушине вместо навесного замка торчит колышек, а значит, хозяин не опасается, что домик обнесут в его отсутствие.

— Ну да, любование избушкой — это именно то, что мне сейчас нужно делать. — пробормотал я, а в следующий миг… — О, черт! Твою же душу!

*Дестриэ — боевой рыцарский конь.

Глава 161

— Твою же душу… — пробормотал я, ощущая то, как эту самую душу охватывает полнейшее отчаяние.

Практически сплошной, низкий и иссиня-черный облачный фронт, погружающий все под ним в непроглядную тьму, был прорван аккурат в том месте, где прямо сейчас восходит ярко-оранжевое солнце.

Приподняв «ночник», я уставился вдаль, на безумно мрачный и совершенно потрясающий пейзаж. У меня вдруг возникло ощущение, что такой вот красотой этот мир провожает меня в очередную поездочку на колесе Сансары.

Паша не обманул, вдали и правда виднеется река. Как и деревня (хутор, скорее…построек десять, часть из которых наверняка сараи, бани и туалеты типа «сортир»). Умолчал он лишь о том, что лес этот расположен на возвышенности, а река протекает в низине. И между ними…ни-че-го, кроме невеликого хуторка. Бесконечная голая пахота, в какую сторону ни глянь. Даже травы, вроде пшеницы или ржи, и той сейчас нет, ведь на дворе апрель.

То, что живым до пристани мне не добраться, даже если у меня вдруг достанет сил преодолеть оставшиеся километры, — факт очевиднейший, ведь бредя по этой абсолютно пустой местности, я окажусь пресловутой мухой на стекле в солнечный денек. И тем, кто уже убил Пашу, а теперь жаждет прикончить и меня, не придется даже напрягаться, дабы совершить желаемое. Меня пристрелят прямо отсюда, с этой самой опушки.

И спрятаться здесь не получится: весенний сосновый лес, за которым еще и тщательно ухаживают, — так что никакого тебе, Кайюшка, валежника. Да и по следам, которые остались на еще влажной после схода снега земле, меня отыщут в один миг. Короче говоря, куда ни кинь — всюду клин.

Знал ли обо всем этом Паша, отправляя меня к пристани? Наверное, однако его расчет, скорее всего, строился на том, что последним стрелять