Руса. Покоритель Вавилона - Игорь Леонидович Гринчевский

вы, это же очевидно! Выяснилось, что среди крестьян страны Кем существует огромный спрос на орошаемую землю. И, при некоторой заинтересованности номархов и вложении не таких уж и больших средств, можно переселить их на земли возле Канала. Они даже готовы поработать год-другой-третий, превращая эти, пока ещё не очень пригодные для сельского хозяйства земли в поля, сады и огороды.

Ну и что, что у Наместника и его приятелей они осушают болото, а тут придётся обводнять пустыню? Тьфу, мелочи какие! Тем более, что у египтян восприятие времени другое. У айков, персов или эллинов как? Вот настоящее, оно вокруг. А вот прошлое, оно осталось в памяти, в рассказах и наставлениях предков, каменных строениях и дорогах… А есть ещё будущее, которое пока зыбко и зависит от воли богов и труда людей.

А египтяне видели мир иначе. Великая река Хапи разливается и снова опадает, и снова. И снова… Время дли них — не стрела, направленная из прошлого в будущее, а вода, которая то наступает на земли, то снова отступает.

Они знали, что совсем недавно, еще при их прадедах эти болота и участки пустыни были цветущей землёй. Значит, когда-нибудь опять будут. Они и работали иначе, чем айки. Никакого азарта, но спокойно, размеренно и, как будто, не уставая.

Люди Клеомена поначалу попытались вставлять палки в колёса переселению. Контролировали приезжающих, писали номархам требования наказать коррумпированных чиновников, намекали на высочайшее недовольство, но… Номархи тоже были опытны в этих играх. Они обещали тщательно разобраться и найти виновных, а потом волокитили, затягивая процесс, подкупали ревизоров деньгами, подарками и развлечениями, отвлекали их пирами и красавицами… Одному, особо страстному охотнику даже организовали поездку на юг и охоту на львов.

В результате дни шли, сливались в недели и месяцы, а число работников на Канале медленно, но верно росло. К удивлению Маугли, нашлось даже несколько десятков добровольцев из числа свободных ливийцев, получивших весточку от родных и заинтересовавшихся возможностью переселиться.

Чистили русло, копали новые пруды, расчищали скалы из-под грунта, дожидаясь прибытия подрывников… И не забывали увеличивать число наёмников. На стройке и вокруг неё росли склады и новые производства, которым нужна была серьёзная охрана.

* * *

— Охраны кругом понаставили — жуть просто! — негромко проговорил полусотник Ваган. Тихо получилось не потому, что он от кого-то таился, просто голосовые вязки с детства слабые. До получения оружия и пояса, а с ними — и взрослого имени, его так и звали — Сиплым.

— Понятное дело, повозки самобеглые ото всех скрывают! — отозвался Тигран Севанский. — Наделали мы с Жирайром шороху. Слыханное ли дело, самого Спитамена насмерть пришибли.

И он довольно огладил бороду. За упомянутый подвиг их осыпали настоящим дождём наград. Его самого повысили до полусотника, одарили пуговицами из «небесного металла» и обручем из «германского золота». А Жирайра, бывшего Торопыжку, повысили до сотника, командира танковой сотни. И дали ему прозвище «любимец Ваагна». Бога грома и молнии то есть. А обруч из «небесного металла» ему лично Александр Великий вручил.

Сам же молодой сотник только озабоченно хмурился, он понимал, что награды эти являлись авансом, который ещё только предстоит отрабатывать. Недавно их вместе с целой тысячей гвардейцев Птолемея перевели в столицу гандхарвов[3] Такшашилу, как её называли местные, или Таксилу, как звали её эллины. Здешний правитель, раджа Амбха, которого эллины и македоняне, не заморачиваясь, звали Таксилом, не так давно договорился с Александром о союзе[4].

* * *

[3] Гандхарвы — народ, населяющий Гандхару — северо-западную область Большой Индии, древнее царство, простирающееся от Пакистана до восточных провинций Ирана. Гандхара сосредоточена вокруг южной части долины реки Кабул. На востоке она простирается за пределы реки Инд и включает в себя граничные области долины Кашмира. Историческая столица — город Таксила.

[4] Как ни странно (автора это удивило), но в реальной истории, где Спитамен воевал успешнее и прожил на год больше, Сисикотт и Таксил перешли на сторону Александра Македонского примерно в это же время.

* * *

Как объяснил командирам сотен Птолемей, выгодно это было обеим сторонам. Войско Македонского без боя продвигалось на юг до самой реки Инд и получало местное снабжение, а сам Амбха, который постепенно проигрывал войну радже Пору, своему соседу — мощного союзника.

— Всё это просто замечательно! — делился Жирайр с обоими своими полусотниками. — Вот только Александр при этом очень рассчитывает на войско Птолемея, а тот, в свою очередь, — на нашу танковую сотню. А мы…

И дальше оставалось только руками разводить. Их самобеглая повозка неплохо проехалась по степи, но даже на состязании колесниц проиграла бы — и скорость не та, и поворотливость никуда не годится.

К тому же, в танковой сотне их полагалась дюжина, а они пока что переделали по новому проекту только две. И дальше не спешили, испытывали.

— Ну, куда это годится? — в очередной раз возмутился Тигран. — Три колеса всего!

— Садись уже, ворчун! — ответил ему «любимец Ваагна». — Зато переднее колесо поворачивается легко.

Насчёт «легко» он преувеличивал, ворочать рулём было непросто, но по сравнению с прежней системой — просто небо и земля!

— И колёса толстые слишком! — не уступал Севанский.

— Ничего они не толстые, сдвоенные просто! Мы размер вдвое уменьшили, так что они даже немгого легче стали! — защищал идею командир танкистов.

Тем более, что мысль была не его, а самого Русы Ерката, сына Ломоносова. Он писал, что это повысит тяговое усилие и проходимость. Скорее всего, так оно и было, вот только в результате их повозка теперь ехала со скоростью не бегуна-марафонца, а просто очень быстро идущего человека.

— Нет того ощущения полёта! — не переставал жаловать заместитель.

— А где ты летать собрался? По кочкам да буеракам? Поле боя другим не бывает! Так что садись, испытывать будем! Пять стадий по дорогам проедем, еще пять — по полю. Потом стреляем! Ваган, а ты чего тормозишь? Заводи, давай!

* * *

— Что смущает тебя, дорогой Агапит? — лениво попивая охлажденное вино с гранатовым соком, поинтересовался Микаэль. — Прошел первый месяц Перет, сезона всходов[5]. Твои крестьяне вспахали поля и засеяли их, увели волов на пастбища, а затем выпустили на пашни овец, чтобы те втоптали зерна в землю. Следующие шесть десятков дней у тебя полно рабочих рук, почему бы не предоставить их нам? Тем более, что мы щедро заплатим тебе и выделим немало зерна работникам.

*