Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

— Что именно тебе показалось странным в детях?

— Они стали тихими, сосредоточенными… апатичными. Ведут себя прилично, не дерзят и даже как будто… интересуются если не учебой, то хотя бы оценками. В общем, стали слишком нормальными для подростков, понимаешь?

Арина запинается — вспомнила, должно быть, что мне самому, по ее представлению, только исполняется девятнадцать.

— Да уж, — киваю ей успокаивающе, — понимаю. Для подростков куда нормальнее вести себя ненормально. А что за улика?

— Я привезла ее, чтобы ты сам посмотрел. Случайно нашла в учительской, за шкафом, где журналы стоят.

Арина достает что-то из сумочки — я ощущаю эфирный фон раньше, чем вижу саму вещь. Это костяное кольцо, оплетенное черной паутиной нитей, усыпанное вороньими перьями и бусинами из обсидиана и черного янтаря. Кажется, внутри конструкции клубится облачко мрака. Может, конечно, просто свет так падает… Вроде такие штуки называются ловцами снов.

— Это Ночной невод, — Арина непроизвольно понижает голос. — Артефакт, навевающий темные сны. Простая и грубая работа, любая деревенская ведьма может такой сварганить…

— А магической силы воспитанниц института хватит на что-то подобное?

— У большинства — вполне.

Может, просто детские шалости? Подростки бывают очень недобрыми, кому как не мне знать. Глупо из-за одной-двух хулиганок закрывать всю школу…

— А то, что ты заметила в ученицах — апатия, старательность — это типично для тех, кто попал под Ночной невод?

— В том-то все и дело, что нет, — Арина вздыхает. — Невод навевает кошмары, от них дети становятся эмоциональными и нервными. Если бы дело было в дурных снах, Ночной невод нашли бы в первую же неделю, там очень уж характерная симптоматика, да и девочки же не немые — пожаловались бы… Но они выглядят как дети, которые хорошо, мирно спят… даже слишком мирно.

Хм, кто-то навевает детям кошмары, но страдают они не от кошмаров, а от чего-то другого… Нутром чую — если у них что-то убыло, значит, в другом месте обязательно прибыло. И я знаю, кто любит промышлять подобными фокусами… Но йар-хасут очень территориальны и терпеть не могут покидать среду обитания. А от Тары до Васюганья пара сотен километров. Это Сибирь, детка, здесь такие расстояния. Едва ли кто-то из болотных карликов рискнет забраться так далеко, хотя жадность города берет — это о йар-хасут.

С другой стороны, открылись же в Инцидент большие порталы. Более мелкие могут действовать и постоянно. Даже слово для них есть… червоточины, вот как.

— Далеко от пансионата до ближайшей червоточины?

— Изрядно… — Арина прикидывает что-то в уме. — Километров десять, не меньше.

Похоже, это проблема, с которой мне надлежит разбираться лично. Нельзя допустить, чтобы дети пострадали, но ведь если закрыть школу за месяц до выпускных экзаменов, они тоже пострадают.

Интересно, много ли Николай Гнедич заломит за мой отпуск?

Решительно встаю:

— Идем договариваться.

* * *

— Ульянушка, отрада души моей, я был бы счастлив пойти навстречу твоей просьбе, — разливается соловьем Николенька. — Вот только подумай сама — в каком свете это нас выставит? «Лучше уж камни ворочать в аду, чем прослыть на агоре тем, кто питает родных от сиротского хлеба». Ты же понимаешь, что подобное может быть воспринято общественностью как проявление непотизма?

— Нет, не может, — заявляет Ульяна. — Непотизм — это покровительство племянникам. А Егор приходится тебе всего лишь троюродным племянником. Следовательно, здесь нет никакого непотизма.

Все несколько секунд таращатся на Ульяну, сраженные глубиной ее логического мышления.

Я в первую встречу никак не мог понять — она в самом деле такая незамутненная или прикидывается с какими-то целями. Теперь-то вскользь заглянул внутрь — и устыдился. Моя тетка действительно девушка искренняя и добрая, просто, как бы это не обидно сформулировать, к разным жизненным хитросплетениям не подготовленная.

Вот Арина — она себе на уме, но глубоко внутрь я не смотрю. Это было бы неуважительно, и не имеет значения, что она об этом не узнает. Пока Арина не дает повода в себе сомневаться.

— Хм, — нарушает неловкое молчание Николенька. — Боюсь, это не совсем так работает…

Мне это начинает надоедать. Все же знают, к чему дело идет, но мнутся, как кастраты перед борделем.

— А я уверен, что никакого ущерба репутации колоний не будет, если я с двумя товарищами съезжу в Тару… на неделю.

Про товарищей я все продумал по пути к, прости господи, вилле. Даже уточнил у Арины — за рулем оказалась именно она — что в ее машине пять мест.

Николаю тоже, с очевидностью, надоели эти стыдливые намеки, и он берет деловой тон:

— Один из заводов на Урале совсем обветшал. Нам бы субсидию получить на обновление оборудования…

— Сколько?

Минут пять без особого пыла торгуемся. Отпуск влетает в изрядную сумму — но, пожалуй, закрытие школы обошлось бы Строгановым дороже даже в сугубо финансовом отношении, не говоря уже про репутационные издержки. А школу, конечно, придется закрывать, если проблема на разрешится в ближайшее время — рисковать безопасностью детей нельзя.

— Территорию для посещения отведем ту же, что и в прошлый раз, — заявляет Николенька, когда договоренность о размере субсидии достигнута. — Сервитут Тара в радиусе трех километров от верстового столба и, разумеется, дорога.

Ловлю взгляд Арины — она едва заметно опускает веки в знак согласия. Значит, школа в разрешенную для посещения зону попадает.

Решаю:

— Выезжаем… на рассвете. Дамы, вы можете переночевать в гостинице в Седельниково. По отзывам родственников воспитанников, это скромное, но достойное заведение.

Ульяна пылко обнимает меня на прощание, а с Николенькой прощается довольно прохладно. Он тоже не особо старается удержать свою вот вроде бы невесту и ее подругу, разве что спрашивает для проформы:

— Что, даже чаю не попьете?

Девушки с преувеличенным сожалением отказываются. Мда, похоже, Ульяна осознала, что Николенька любит оседлать синего коня, и уже не особенно рвется за него замуж. Навряд ли это станет проблемой, они даже официально не помолвлены — здесь это называется «не сговорены». Вот выпну Гнедичей пинком под зад — и найду Ульяне нормального жениха. Может, она сама кого-нибудь встретит, я только за; но вообще здесь принято, чтобы браки устраивали старшие родственники, так что это будет моей обязанностью как главы рода.

А между Калмыковыми и Гнедичами довольно напряженные отношения, с Ариной Коля держится довольно холодно.

Ульяна пылко обнимает меня на прощание,