Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

этим богатством единолично, а пропускали сталкерские артели в обмен на справедливую долю хабара. Таков был заведенный на века порядок. Если возникали споры, за разрешением их обращались к господам Строгановым. Разумеется, те получали в срок свою долю.

Вскоре после исчезновения Парфена порядок был нарушен. Одна из артелей Бельских пошла по уваловской тропе — и не вернулась. Вместо того, чтобы смириться с тем, что Хтонь-матушка забрала людей себе, Бельские стали требовать с Уваловых компенсацию. Уваловы пошли в отказ и закрыли свои тропы для артелей, которые ходили под Бельскими. Те подстроили арест Тихона за браконьерство, но Увалов-старший и тут не дрогнул. Сейчас добыча хабара в Васюганье упала втрое, убытки терпят все.

Пока хозяйка ставит на стол уху, расспрашиваю хозяина о порядке расчетов, существовавшем при Строгановых, об установленных долях и постоянно действующих договорах. В сущности, Увалова устроило бы вести дела как прежде, но при двух условиях — получив от Бельских солидную компенсацию за нанесенную обиду и вернув Тихона домой.

С последним могут возникнуть сложности — напрасно артельщики втянули в свои разборки государственные структуры… Тихон по дурости долго ходил в отрезках и рейтингом сейчас едва вышел к нижней границе массы. Ему еще минимум год пахать на УДО, если не до самого выпуска… Вторым порядком маги его профиля практически не инициируются — и это к лучшему, потому что сейчас Тихону неиллюзорно светит судьба батарейки.

Благодарю за обед, жму хозяину руку и возвращаюсь к машине, оставляя Тихона распрощаться с семьей без посторонних глаз.

* * *

В Тару мы приезжаем довольно поздно, и хотя надо бы сразу заняться расследованием, я принимаю решение отвести следующий день на отдых. Вволю выспаться, от пуза наесться домашней еды, без суеты попариться в бане. Это важно не столько для меня, сколько для парней, которые приехали решать мои проблемы. Между прочим, денег за помощь я им заплатить не могу, воспитанникам запрещено зарабатывать вне колонии. Так что важно показать, что я не отношусь к ним как к бесплатной рабсиле. Такого им и в колонии хватает. А здесь Карлос впервые в жизни попробовал домашние пельмени.

После пятого захода в парилку уже не тянет прыгать в ледяную купель. Заворачиваюсь в простыню на манер тоги — ну или я полагаю, что тогу носили приблизительно так — и выхожу в сад. Вечерний воздух приятно холодит разогретую кожу.

— С легким паром, — насмешливо произносит женский голос в глубине сада.

Арина Калмыкова неспешно выходит на свет. Становится неловко, хотя она-то, в отличие от меня, одета полностью, и весьма элегантно — кажется, такие длинные широкие юбки называются амазонками. Не уверен, что мы сейчас не нарушаем какие-нибудь правила приличия. В колонии своя атмосфера, а в целом в Сибири, кажется, царят довольно старорежимные нравы. Например, здесь не принято выходить из дома без головного убора, а девушка не должна оставаться наедине с мужчиной, который не приходится ей близким родственником — даже с женихом.

Ладно, авось Калмыкова знает, что делает. Она поднимается на крыльцо банного терема — чувствую легкий аромат ее духов, кажется, ландыш — и говорит:

— Я хочу поговорить с тобой наедине, без лишних ушей.

Распоряжаюсь:

— Домна, проверь, что нас никто не может услышать. И выключи запись.

Все никак не привыкну к жизни с домашним искином. Входя в помещение, машинально шарю рукой по стене в поисках выключателя, хотя Домна уже успевает настроить свет, уместный и комфортный в это время суток.

— Исполнено, — деловито отзывается домашний искин.

— Спасибо, Егор. Это, как ты понимаешь, должно остаться между нами, — Арина несколько секунд прикусывает губку, потом решается: — Надеюсь, ты не станешь сердиться. Меня попросили с тобой поговорить.

Эта интрига довольно проста:

— Бельские.

— Да. Игорь Бельский. Он приходится другом моему брату.

Интересно, это все, что их связывает? Арине двадцать три года, в этих краях девушка к такому возрасту обычно уже сговорена. Но да не суть важно.

— У меня накопилось много вопросов к Бельским.

— Я знаю. И Игорь, он готов на них ответить полно и искренне. Да, после ухода Парфена они действительно пытались перехватить контроль над наследием Строгановых. Тогда считалось, что ты не в состоянии им управлять. Теперь мы знаем, что это не так.

«Мы». Что же, зато честно. Продолжаю Аринину мысль:

— А еще теперь от наследия Строгановых вас оттеснили Гнедичи. В чем вы им изрядно помогли собственными действиями. Зачем вы пытались навязать Ульяне такого никчемного жениха?

— Мы просчитались, — вздыхает Арина. — Фон Бахман был другом Игоря в университете, и Игорь полагал, что он сможет вести себя достойно. Но люди меняются…

— Не проще было предложить Ульяне в качестве партии кого-то из своих?

— Старшему из неженатых Бельских восемь лет, мои братья тоже все уже состоят в браке. А подключать кого-то из других семей мы не решились — он стал бы склонять чашу весов в пользу своего рода.

— Это все очень интересно. Но почему я должен поверить, что вы просто не воспользуйтесь моей помощью, чтобы свалить Гнедичей — а потом не наложите руку на мое наследие?

Я, конечно, смогу кое-что этому противопоставить, но сейчас просто интересно, что Арина ответит.

Девушка улыбается:

— Потому что последние события показали: Васюганье не стоит без Строганова. История с Уваловым — только одна из многих. Без хозяина все здесь рассыпается.

Становится зябко — накопленный в бане жар успел выветриться из тела.

— Я хочу выслушать, что могут предложить твой брат и Игорь Бельский. Готов встретиться с ними завтра вечером в ресторане «Ведмед».

Еще в прошлое посещение запомнил это заведение из-за забавного названия — «превед ведмед». Хотя шутки шутками, но здесь считается, что имя страшного зверя — бер — вслух лучше не произносить, чтобы не накликать. Даже прозвище «ведающий мед» и то в лесу стараются переиначить на «хозяина», «косолапого» или «топтыгина» — или вот так, «ведмед». Мало ли…

— Спасибо тебе, Егор. Я сообщу Бельскому, что ты согласен его выслушать. Доброй ночи.

Арина улыбается и уходит в сад, ее стройная фигурка растворяется между деревьями.

А я даже не посмотрел изнутри, не врет ли она. Просто чувствую — она верит в то, что говорит.

А вот относится ли то же самое к Бельским, которых я с самого начала держал за врагов — узнаю завтра. Пока, пожалуй, можно исходить из того, что враг