Кому много дано, книга 3 - Яна Каляева

а Арина крепко пожимает руку. Улыбка у нее хорошая, открытая и энергичная. Походка уверенная и упругая — в своих замшевых сапожках на каблучках они шествует через недострой так, словно идет по паркету.

— Так, надо же на всех бумаги оформить, — вспоминает Николенька, когда я уже собираюсь возвращаться в корпус. — Второй-то твой товарищ кто?

Смотрю на него с удивлением:

— А первый, по-твоему, кто?

— Как — кто? Юсупов, очевидно же. А кого ты еще с собой берешь?

Вон оно как — воспитанный в дворянской среде Гнедич считает само собой разумеющимся, что я стремлюсь проводить время в обществе более высокородного, чем я сам, аристократа. Ну, все же только и мечтают о правильных знакомствах.

Нет, Юсупов мне в этом деле ни к чему.

— Оформи отпуск на Увалова и Карлова.

Николенька удивленно приподнимает бровь:

— Почему на этих? Ну как знаешь, дело твое. Хозяин — барин.

И удерживается от дальнейших расспросов. Правильно, фигли мне с ним откровенничать.

А выбрать и правда было непросто, особенно вторую кандидатуру. С Тихоном Уваловым-то все понятно — расследование сподручнее вести на пару с магом-ищейкой. А вторым я хотел пригласить старину Гундрука — в любое пекло лезть куда веселее, когда спину тебе прикрывает черный урук, да и в целом он свой в доску. Потом подумал про Гланьку Разломову — но она все-таки не воспитанница, а как сотруднице ей отпуск не положен, тем более пока документы на УДО на рассмотрении.

И тут еще важно, что поездка-то не развлекательная. Это, помимо прочего, редкая и важная возможность вникнуть наконец в финансовые дела Строгановых, с терминала в кабинете есть доступ ко всем документам. Я, конечно, не разрешаю Ульяне оперировать крупными суммами, недаром субсидию на завод Гнедичу пришлось выторговывать у меня лично. Но мало ли что там творится в рутинных операциях, куда утекает мое состояние… Неспокойно хозяйское сердечко. И самому лично вникать в каждую мелочь — не вариант, мне же еще расследование вести, да и в целом… нужно уметь делегировать.

А Карлос к управлению капиталом явно питает интерес и склонность. Во-первых, сидит за махинации с ценными бумагами, во-вторых, уже несколько курсов по финотчетности и аудиту прослушал. Мы с ним иногда зарубаемся за соотношение рисков и доходности — так мне, дипломированному экономисту, вообще не скучно с ним это обсуждать. Один раз он меня даже переспорил, то есть переубедил — ну, он же в этом мире рожден и специфику местных бизнес-процессов жопой чует. Особенно в сером секторе. А Сибирь — пространство такое, от центра отдаленное…

Другой вопрос — могу ли я Карлосу доверять. Поначалу я его за врага номер один держал, а после работал с ним, но без особого энтузиазма. Однако время кое-что расставило по местам. После того, как Карлос взялся за канат, рискуя завязнуть в Хтони надолго, хотя вообще не обязан был… Да и все равно моя подпись на время заключения заблокирована, так что с документами получится только ознакомиться.

Решено, зову Карлоса. С Гланькой и с Гундруком мы в другой раз скатаемся куда-нибудь, на рыбалку, например.

Иду сообщить пацанам, что с утреца выезжаем. Карлос кивает, стараясь не слишком явно демонстрировать радость. Простоватый Тихон, услышав новость, расплывается в довольной ухмылке — но узнав, с кем придется ехать, тут же спадает с лица:

— Калмыкова… Такое дело, Строгач, мне, короче, нельзя с ни с кем из Калмыковых в одном поле сра… дела вести. Зашквар выйдет.

— Почему это?

— Ну, Калмыковы, они типа на Бельских работали. А с Бельскими у бати моего заруба вышла. Я из-за этой зарубы сюда и загремел, то есть еще не сюда, а на малолетку, а с нее сюда.

— Вот из-за того, что сибирские хозяева между собой собачатся, нас Гнедичи залетные и разделывают под орех… Что твой батя с Бельскими не поделил?

— Есть пара хороших тропок в Васюганье, они нашей семье принадлежат, а Бельские хотели их захапать… то есть сталкеров своих туда гонять.

Вообще-то земли Васюганской аномалии по закону не могут принадлежать никому. А Уваловы даже не дворяне.

— Тихон, а на самом деле — на чем основывается, что у твоей семьи какие-то преимущественные права на эти тропы?

Увалов пожимает плечами:

— Батя мой так говорит… Мы же их чуем и разведываем. А вообще мы с Бельскими давно на узких дорожках разминуться не можем, это задолго до моего рождения началось. То насчет соболиных клейм повздорим, то насчет охотничьих угодий рогами сплетемся… Парфен Строганов нас с грехом пополам краями разводил, а теперь и некому.

Припоминаю, что Тихон загремел в колонию из-за разборок его отца с другими местными авторитетами.

— Понятненько. В общем, Тихон, ты или едешь в Тару в машине Арины Калмыковой, или остаешься тут. А мы баньку истопим, потом, если время останется, в «Гостиный двор» зайдем, посмотрим, что из оборудования прикупить в колонию. Пельменей настоящих навернем, их тетка моя Ульяна руками лепит, это тебе не та биомасса, которую тут подают в плохие дни. Но не хочешь — не езжай, насильно мил не будешь. На этой неделе как раз два выхода в аномалию запланированы, сможешь вволю лопатой помахать на свежем воздухе.

Тихон вздыхает и чешет волосатый затылок:

— Да ты, Строгач, и мертвого уговоришь!

Глава 17

Все рассыпается без хозяина

— Мы сейчас реку Тара переезжать будем, — рассказывает Арина. — На ней Калугины рыболовную артель держат. В артели четкое разделение: одно село отвечает за тетеры — так тут сети называют. Другое — за лодки, они по-дедовски на долбленках ходят. Электромоторы на Таре под запретом, Калугин верит, что они рыбу портят. А сбыт только на Калугиных, у них свой лабаз в Таре. И в Омск, и в Тобольск их рыбу берут без проверки.

— А как лов происходит?

— Осенью ставят заколы — частокол из жердей поперек течения, с ловушками-мордами. А по первому льду ведут подледный лов «плавными сетями». Это адская работа: во льду пешней прорубают майны, протягивают длинную сеть на шестах подо льдом от одной майны к другой. Рыба идет по руслу и в сеть упираются. Я с Калугиными на рыбу ходила в декабре. К вечеру рук не чувствовала, зато, прикинь, Егор, во-от такого тайменя вытянула! Что, не веришь? Остановимся — найду фотографию…

Арина, показывая размеры выловленного тайменя, так бурно жестикулирует,