Император Пограничья 21 - Евгений И. Астахов

алхимики-технологи. Начинать готовить их нужно было сейчас, за годы до того, как заводы Бастиона заработают в полную силу. Если ждать момента запуска и лишь тогда озаботиться кадрами, производство захлебнётся в первый же месяц.

Я потёр переносицу и вернулся к столу, заваленному бумагами и письмами. Может ещё с кем повоевать лишь бы в этом не купаться?..

* * *

Через два дня я выехал из Угрюма в сопровождении телохранителей. Муромец покачивался на раскисшей просёлочной дороге, ведущей через ельник на северо-восток. Дождь не прекращался. Гаврила за рулём ругался вполголоса, объезжая глубокие лужи.

Через четыре часа мы свернули на едва заметную лесную тропу. Ельник расступился, сменившись берёзовой рощей, а за ней открылась широкая поляна на склоне пологого холма.

Я вышел из машины и остановился. На месте меня уже ждал Дитрих фон Ланцберг, скрестив руки на груди. При виде меня, бывший маршал Ордена Чистого Пламени выпрямился и кивнул.

— Князь Платонов, — произнёс он с едва уловимым ливонским акцентом. — Вы прибыли раньше, чем я ожидал.

— Показывай, — сказал я.

Глава 13

Дитрих развернулся и повёл меня вверх по склону. Монастырь Святого Николая был заброшен триста лет назад одновременно с падением Гаврилова Посада: монахи ушли, не дождавшись ни помощи, ни прихожан. С тех пор комплекс простоял пустым, медленно ветшая среди разросшегося ельника, в получасе верхом от Гаврилова Посада. Когда я искал место для штаб-квартиры Ордена, майор Молчанов упомянул о нём вскользь: крепкие стены, глубокий колодец, удобный рельеф на пологом холме. Я осмотрел монастырь через Скальда, оценил расположение и принял решение в тот же день.

За спиной Дитриха открылось то, во что руины начали превращаться за последние три дня. Территорию опоясывал свежий дощатый частокол в два человеческих роста. Подъездная дорога к воротам была засыпана щебнем и утрамбована, колея от тяжёлых грузовиков глубоко продавила грунт по обочинам. У ворот стояли часовые в камуфляже без знаков различия, вооружённые автоматами.

Внутренний двор превратился в строительную площадку. Десятки рабочих укладывали каменные блоки.

— Северная стена в приоритете, — Дитрих указал на кладку, — потому что там самый пологий подход, удобный для атаки. Частокол продержится против Трухляков, но не против Стриг, поэтому это лишь временная мера. Каменную стену закончим через несколько дней.

Четвёрка геомантов, стоя полукругом у основания колокольни, выправляла кладку, и массивные каменные плиты едва заметно смещались под воздействием магии, выравниваясь по отвесу. Строительные леса обхватывали колокольню, которая прежде кренилась градусов на пять, а сейчас стояла почти ровно.

— Используем её как наблюдательный пункт, — пояснил маршал, задрав голову. — С верхней площадки просматривается вся округа на три километра.

Правее, в бывшей трапезной с заново настеленной кровлей, двое в рабочих куртках склонились над чертежами. Рядом громоздились многочисленные ящики.

На реконструкцию этого места я бросил значительные ресурсы: строительные артели из Суздаля, геомантов из Академии, караваны с досками, камнем, цементной смесью, провиантом и боеприпасами. Стремянников, увидев итоговую смету, лишь потёр переносицу. Я его прекрасно понимал. Содержание шести сотен рыцарей, их вооружение, обмундирование, строительство казарм и полигона обходились княжеской казне в сумму, сопоставимую с годовым содержанием стрелецкого полка. Вложение, которое должно было окупиться не деньгами, а безопасностью.

Я подошёл к чертежам и увидел ровно то, что и ожидал. Линии на бумаге очерчивали периметр, многократно превосходящий монастырские стены. Многочисленные казарменные корпуса на тысячу человек. Тренировочный комплекс с крытым залом и полигоном, плац, арсенал, бани, лазарет, конюшня, офицерское общежитие и штабной корпус в здании самого монастыря.

Новая штаб-квартира Ордена Чистого Пламени.

Строители отступили в сторону, когда я склонился над планом, и Дитрих встал рядом, скрестив руки на груди. Я водил пальцем по линиям, мысленно сопоставляя бумагу с тем, что видел снаружи. Приоритеты расставлены грамотно: сначала оборонительный периметр и караульные помещения, потом жилые корпуса, потом хозяйственные постройки. Я бы сделал то же самое.

— Водоснабжение? — спросил я, не отрывая глаз от схемы.

— Колодец с артезианской скважиной во внутреннем дворе, — ответил Дитрих. — Второй колодец появится у восточного крыла, геоманты обещают закончить проходку через сутки. Кроме того, ручей в двухстах метрах северо-западнее. Там будет резервный водозабор с насосной станцией.

— Сколько людей размещено на данный момент?

— Пятьсот семьдесят два рыцаря и послушника. Размещение тесное, большинство спят в палатках, потому что казарменные корпуса ещё не готовы. Через неделю введём в строй первые два барака на сто двадцать коек каждый.

Я кивнул и двинулся дальше, вдоль северной стены. Каменная кладка поднималась уже на полтора метра, геоманты работали сосредоточенно, практически не разговаривая между собой. По пути мне попадались рыцари, занятые разгрузкой телег с досками и мешками с цементной смесью. Завидев меня, они прерывали работу и выпрямлялись. Во взглядах читалась настороженность, перемешанная с уважением.

Возле арсенального навеса я заметил знакомую фигуру. Широкоплечий рыцарь в расстёгнутой куртке руководил складированием ящиков с боеприпасами, делая пометки в потрёпанном блокноте.

— Комтур Зиглер, — обратился я, не замедляя шага.

Рыцарь обернулся, и на его лице мелькнуло удивление, которое он тут же погасил. Он коротко поклонился.

— Князь Платонов.

— Хенрик, кухня уже работает или всё ещё готовите на полевых кострах?

Удивление на лице офицера от того факта, что я знаю не только его фамилию, но и имя, стало ещё заметнее.

— Печь в трапезной починили вчера. Горячее питание дважды в день с сегодняшнего утра.

— Хорошо.

Я пошёл дальше, чувствуя на спине взгляд Зиглера. Дитрих поравнялся со мной и некоторое время молчал. Потом негромко произнёс:

— Вы видели его один раз, на общем собрании в Минске. Мельком. И запомнили имя.

— Я запоминаю каждого офицера, который мне служит, — ответил я. — Человек, к которому обращаются по имени, чувствует себя частью армии, а не расходным материалом. На этом, среди прочего, держится дисциплина.

Маршал едва заметно качнул головой, принимая к сведению. Мы завершили обход, прошли мимо полуразрушенной монастырской стены, где трое послушников ровняли каменные блоки под присмотром пожилого каменотёса, и свернули к главному зданию. Дитрих толкнул тяжёлую дубовую дверь и повёл меня по коридору с низкими сводами, пахнущему сыростью и свежей известью. Стены были побелены наспех, кое-где проступали старые фрески с ликами святых, наполовину скрытые штукатуркой.

Келья Дитриха оказалась маленькой комнатой с узким окном, в которое с трудом пролезла бы кошка. Из обстановки: дощатая лежанка с шерстяным одеялом, табурет, стол из неструганых досок, на столе керосиновая лампа и стопка бумаг. Ни ковра, ни занавески, ни единого предмета роскоши. Логично, ей неоткуда было здесь взяться, учитывая, что Орден лишь недавно заехал в эти