Выжить в битве за Ржев. Том 5 - Августин Ангелов

Она подошла ближе и сказала:

— Иди отдыхай, Клава. Я подменю. И поешь там еды трофейной в комнате у девочек. А то свалишься. И мне будет некого ревновать, — Полина снова криво улыбнулась. — Война войной, а женщина всегда женщиной остается.

* * *

Снег продолжал идти. Облака затянули все небо и нависали низко. Март 1942 года выдался совсем не весенним. Долгая военная зима никак не желала отступать из-под Вязьмы. Это и спасало пока от авианалетов. Но немецкая атака началась в этот день не с бомбежки.

Бронепоезд «Panzertriebwagen Nr. 72», который немцы называли «Толстый Фридрих» за его медлительность, издали напоминал сцепку из огромных утюгов. Он вальяжно выполз со стороны станции Милятинский завод, когда мартовский день подходил к полудню. Первым его увидел старший сержант Валерий Козырев, дежуривший у разъезда Завальный на трофейной зенитке «8,8 cm FlaK 18/36/37», больше известной, как «ахт-ахт».

Настроение у сержанта-артиллериста было хорошим, даже благодушным. Он отдохнул и подкрепился трофейным немецким пайком. И с утра Козыреву, попавшему в окружение еще с октября, казалось, что после такой славной победы, как та, что случилась сегодняшней ночью, немцы оправятся не скоро. Да и погода была нелетной. А значит, за его дежурство возле зенитного орудия не должно произойти ничего плохого. Но только он свернул цигарку, как замер, обнаружив перемену в пейзаже.

Из молочной снежной дымки выдвигалась из леса серая туша. Две бронеплощадки с башнями от танков «Pz.IV», на каждой — по 75-мм короткоствольной пушке и по пулемету. Между ними — паровоз, обшитый бронелистами, с зарешеченными окнами кабины. Сзади — открытая платформа, где стоял наспех закрепленный тросами «Pz.III», а за ним — вторая бронеплощадка с зенитной пушкой и прожектором. Впереди бронепоезд толкал платформу с запасными рельсами на случай подрывов путей и их ремонтов.

— Господи… — прошептал Козырев. — Бронепоезд немецкий ползет…

Он бросил цигарку, крутанул наводку зенитки, закричал, не дожидаясь команды от вышестоящих командиров:

— Огонь! Быстрее, вашу мать!

Первый снаряд ударил под острым углом в бронированный бок паровоза. Толстая сталь накладной брони выдержала — только искры посыпались и черная полоса осталась, когда произошел рикошет. В ответ, заметив замаскированную позицию зенитного орудия на краю леса в том месте, где начинались запасные пути разъезда, ударили обе башни.

«Бум! Бум!» Фонтаны мерзлой земли взметнулись в тридцати метрах от зенитки. Осколки застучали по щиту, заставив Козырева пригнуться.

— Целься по паровозу! Бей в стыки между бронелистами! — заорал подбежавший лейтенант Горчаков, командовавший обороной, пока вышестоящие командиры отсыпались после ночного боя.

Горчаков подозвал радиста, тут же доложил в штаб, развернутый в Вертерхово. Он понимал: сейчас решится все. Если бронепоезд прорвется, то разнесет всю оборону, перебьет бойцов в траншеях возле железной дороги, а потом двинется дальше на штурм Баскаковки. Тут как раз и в той стороне началась стрельба. Из Баскаковки по радио сообщили, что немецкая пехота пошла в атаку с запада, пытаясь прорваться к высоте 209 со стороны деревни Ключики, пока бронепоезд сковывал силы у разъезда.

— Семенчук! — крикнул Горчаков, перебегая ко второй трофейной пушке. — Бронебойными!

— Нет бронебойных, тащ лейтенант! Остались только осколочно-фугасные! Сплошные «чемоданы»!

— Тогда подкалиберными! Что есть?

Семенчук заглянул в ящик, выругался, достал снаряд с красной полосой:

— Кумулятивные. Три штуки. Остальное — осколочные.

Лейтенант скомандовал:

— Три, так три. Заряжай по одному!

* * *

Немцы на бронепоезде действовали профессионально, без суеты. Офицер-артиллерист, который командовал башнями, не палил вслепую — он поджидал, когда зенитка Козырева выдаст себя дымом выстрела, и накрывал позицию залпом.

Первое попадание пришлось в расчет зенитки на третьем залпе. 75-мм снаряд разорвался прямо под щитом. Козырева и двоих заряжающих разметало в клочья, орудие опрокинуло, ствол согнуло, словно пластилиновый.

— Козырев! — заорал Семенчук от второго орудия, которое было замаскировано в полусотне метров от первого.

Козырев не ответил. Вообще никак и никто не подал голоса.

И тогда Семенчук доложил:

— Товарищ лейтенант, их больше нет! Первое орудие потеряно.

Горчаков стиснул зубы. Его заградительная артиллерия таяла на глазах. Из шести трофейных пушек, выставленных возле разъезда для отражения возможной атаки с южного направления, одну сразу потеряли вместе с расчетом. Правда, оставалась еще одна такая же зенитка и четыре полевых пушки по 75-мм. Но немцы только наращивали обстрел. И каждую минуту кто-то из защитников разъезда умирал.

— Огонь по паровозу! — кричал лейтенант. — Надо продержаться до подхода помощи!

Кумулятивный снаряд ударил в бронированный борт паровоза. Дым, искры, звон металла. Паровоз дернулся, чихнул паром, но двинулся дальше. Только скорость чуть сбавил.

— Есть! — обрадовался Семенчук. — Зацепили!

— Рано радуешься, — проговорил Горчаков, глядя в бинокль. — У них еще танк на платформе.

Танк «Pz.III» ожил почти сразу. Башня развернулась, 50-мм пушка быстро наводилась на цель. Выстрел — и вторая пушка батареи, — на этот раз полевая «7,5 cm le.IG.18», — взлетела на воздух вместе с расчетом. Ее командир выстрелил преждевременно. И потому орудие оказалось мишенью. Оставшиеся замаскированными еще три подобные пушки пока молчали. Они представляли собой орудийную засаду, устроенную хитрым Горчаковым.

Бронепоезд двигался медленно, осторожно — немцы знали, что пути могут быть заминированы. Но саперы Горчакова очень умело заложили взрывчатку в нескольких незаметных местах — на срезе стрелки, под стыками рельсов.

— Пускай еще немного подползет, — сказал Горчаков, наблюдая из укрытия. — А как ближе подъедет — рванем!

Бронепоезд, стреляя на ходу, втягивался в зону поражения.

— Огонь из засады! — скомандовал Горчаков.

Замаскированные пушки ударили одновременно. Два снаряда попали в локомотив, третий — в броневагон.

В этот же момент Горчаков рванул мины на переднем стыке. Взрывы разметали пути, сбили несколько колесных пар. Бронепоезд дернулся, накренился, передняя платформа слетела с насыпи, но весь состав не перевернулся, продолжая стрелять. Из вагонов выскакивала пехота, целая рота, сотня солдат, не меньше. Паровоз, окутанный паром из пробитых трубок, все-таки сумел дать задний ход. «Толстый Фридрих» попятился, поливая все вокруг огнем из всех уцелевших стволов.

Но лейтенант не дал ему уйти. Он все продумал на подобный случай. В этот момент саперы Горчакова подорвали еще один фугас. Взрыв прогремел под задней частью бронепоезда, где находился немецкий танк «тройка». Его подбросило и перевернуло вместе с платформой. А многих немцев, которые успели выскочить из вагонов, посекло осколками и контузило.

— Огонь из пулеметов!