Партизан. Спасти и выжить - Руслан Муха

Макар был невероятно полезным кадром. Гнал добротный первач и таскал его на продажу полицаям, а иногда и в немецкие гарнизоны. Глаз у старика был цепкий, фотографический: он с ходу прикидывал численность солдат, расположение караулов и пулеметных точек. Пил с врагами так хитро, что выуживал любую нужную информацию, оставаясь в ясном уме. А наутро, даже с тяжелого похмелья, безошибочно находил тайные, залитые болотной водой тропы, ведущие к партизанским стоянкам.

— Так что, получается, вчистую разгромили диверсионную группу? — еще раз, тяжело нахмурившись, переспросил Белый.

— Ну так ты слухай, да не перебивай. Сказать-то сам не даешь, — Макар задумчиво потер небритый подбородок. — Те мальцы, бежавшие с Красного Берега… Не так уж просты оказались. Они по пути пару немцев прибили, да еще группу немецкой гранатой подорвали. О том Семен, ну палицай головны, сокрушался.

Глаза Белого от удивления расширились, брови поползли вверх, а Макар, довольный эффектом, которые произвели на командира его слова, продолжил:

— А опосля эти мальцы у Денисовке полицая убили, да так хитро, что все решили, что он сам спьяну башку себе о камень расшиб.

— Это все конечно интересно, Макар, — недоуменно протянул Белый, — но только ты так и не рассказал, что там с диверсионным отрядом?

— Да ты погодь перебивать! — возмутился Макар. — Слова казать не даешь.

Белый устало вздохнул и кивнул, мол, продолжай.

— Так вот, — усмехнулся Макар. — Знайшов я гэтых рябятишек. Вот давече буквально вчера провожал их в Лучин. А с ними девка была. Оружием владеет, выправка солдата. Вот она и уцелела.

— Значит… — Белый призадумался, не окончив мысль.

Макар же продолжил:

— А еще по их следу егеря шли. Видать, у девки этой задание в Лучине. Ох и лихо мы егерей энтих положили… Хлопец там у ихнем отряде, Степан. Як увидал он у мяня повязку полицейскую, так чуть бы и не пристрелиу, — Макар усмехнулся, качая головой. — Наш гэта хлопец, гавару табе, командзир. Таких решительных я ешчэ не встречал, в такие-то годы. Смекалисты, говорит как бывалый вояка. Да и этим рэбятишкам помоч нужно. Как и чым — хер конски яго ведает, але помоч.

Макар не блистал образованием, хотя грамоту знал твердо, считал без ошибок и до войны читал немало. Но недооценивать его поистине уникальную, природную крестьянскую смекалку было бы роковой ошибкой. Старик словно звериным чутьем понимал и глухой лес, и людей. Умел найти правильный подход, казалось, абсолютно к любому человеку — от запуганного селянина до подозрительного полицая. И это редкое качество командир отряда ценил на вес золота, доверяя лесовику самые сложные задачи.

Так что Владимир Александрович Белый, командир партизанского отряда «Мститель», доверял мнению старика.

Доверял, но не стал говорить, что пришел приказ с «Земли», чтобы отряд диверсантов всеми силами, не считаясь ни с чем, но поддержали и подстраховали в случае чего. Поэтому Белый и его личная боевая группа тут. И еще одна боевая группа теперь на разведке.

— Макар, мне отряд выводить нужно. Узнает «земля»… Короче неча тянуть кота за причинное место, выведешь отряд…

— Камандзир, а чаго ката тягать за прычынная места? Что тягать-то там? Ты коняку…

— Макар, твою мать! Был бы ты в моем отряде, наказал бы, шутник, ити е мать.

— А я, Уладзимир Аляксандравич, у твоем атраде и состою. Я весь в нем, в отряде…

— Да знаю, я, — командир привстал из-за стола и подошел к деду. — Без тебя… да разгромили бы нас еще в феврале, когда немчура по замершим болотам вышла на стоянку.

— Адно дело делаем… германца яшчэ с имперыялистынай вайны ненавижу.

— Ну, все. Будет. Подымаю отряд. Пойдем… повоюем, — с тоской сказал Белый.

Нет, он не боялся воевать. Он боялся оставлять парней не похороненными, которые сложат свои головы. Без потерь не обходилось.

Глава 17

Рогачевский район 12 мая 1942 г

Кто может быть связным в деревне? Да еще и такого уровня, чтобы передать важнейшие документы? Если бы тут была какая контора, то да, вариантов много. Но, мало того, что Лиза вспомнила о том, что как-то случайно слышала разговор ее командира с замом о старосте. Так еще и некому…

Школы в деревне не было. Была церковь, от чего это уже скорее село, чем деревня. Но я не представляю, чтобы священник был сотрудником НКВД. Хотя, мало ли чего не бывает. Но главным, так сказать, подозреваемым, был староста.

Мы подошли к нужному двору. Дом старосты был добротным из толстых, потемневших от времени, но точно не гнилых, бревен, с резными наличниками. Ставни были разукрашены с яркие цвета, и сами по себе были произведением искусства. Такие замысловатые узоры их украшали, что я невольно засмотрелся. Вход на явно ухоженное подворье был через синею калитку. Любят хозяева яркие цвета.

Я осторожно толкнул прочную калитку. Мы скользнули во двор.

На крыльце стоял мужчина лет пятидесяти. Высокий, поджарый, одет не по-деревенски, по местным меркам, так и по-богатому: хороший суконный пиджак, начищенные хромовые сапоги. Лицо спокойное, умное, аккуратная бородка клинышком. Типичный сельский учитель или земский врач из бывших. Чем-то напоминал своим видом чуть располневшего Антона Павловича Чехова. Он неторопливо курил самокрутку, глядя куда-то поверх крыш, и, уловив наше движение, медленно повернул голову. Он мигом впился в нас цепким, рентгеновским взглядом.

Вот… мы по адресу. Взгляд… его выдает этот сканирующий взгляд. Так не будет смотреть селянин, или даже человек, обличенный властью в деревне.

— Вам кого? — спросил он будничным тоном.

— Старосту ищем, — в тон ему ответил я, останавливаясь у ступеней.

— Кто такие? Зачем ищете? — голос лязгнул металлом, глаза скользнули по нашим фигурам.

Лиза сделала полшага вперёд, чуть перевела дух:

— Вы не знаете, где тут живёт Серафима Никифоровна? Бабуля наша совсем плохая стала, мы пришли забрать её.

Староста замер. Затянулся в последний раз, бросил окурок под сапог и растер его каблуком. Сощурился.

— А фамилия вашей бабули — Окупенко? — тихо спросил он.

— Да, верно, — медленно, словно боясь ошибиться, кивнула Лиза. — Серафима Никифоровна Окупенко.

Я про себя усмехнулся. Фио-то мифической женщины Окупенко звучит как! С. Н. О… Надо же, как наши штабные умудрились изящно завернуть в пароль аббревиатуру «Смерть немецким оккупантам». Если бы не эта странная для здешних мест фамилия, ни за что бы не догадался.

— Заходите, поищем, всех так с ходу не вспомню, — громко произнес староста для возможных чужих ушей, широким жестом приглашая нас в дом. Сам же перед тем, как войти, профессионально окинул взглядом улицу.

Мы с Лизой поспешили в сени.