Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

если успеет, — Боровиков подхватил Молотова под другую руку, дёрнув на себя без церемоний. — Извини, Юрец, не до сантиментов. Дело как раз в этих каракулях на руке. У нас у всех такие же, если что.

— Да плевать! Хоть контурные карты на всю спину! — рявкнул Молотов, плюхаясь на изысканную софу. — С Костей что? Вы сами как? С машиной…

— Говорила же, быстро очухается. — Подошедшая вплотную Злата задвинула все вопросы особиста одним жестом, ловко сунув в руку откупоренную бутыль из тёмного стекла.

— Ему нельзя. У него… — начала Мария, но Боров сильной рукой притянул её к себе, качнул головой — мол, не надо — и легонько чмокнул подругу в нос.

— Да уже без разницы, — голос Златы звучал непривычно серьёзно, без огонька. Она медленно кивнула, будто подбадривая. — Хлебни, чекист. Голове полегчает, проверено.

— Пей, Юра! — зычно скомандовал перфид и, припав к такой же бутылке, целеустремлённо задвигал кадыком. Оторвавшись, пьяно хихикнул, вскинув опустевшую тару над головой:

— Возможно… это твой последний глоток. И-икк!

— А может, и нет.

Юрий повернул голову налево и только сейчас заметил Молчуна, всё это время сидевшего в «слепой зоне». Как обычно, в роли бессловесного наблюдателя.

— Что происходит? Что с Костей? — сделав глоток, больше для того, чтобы промочить горло, чем от желания пить, вернулся к делу Молотов. Он водил головой из стороны в сторону, пытаясь не упустить никого из виду.

Повисла очень странная тишина. Команда молчала, косясь на болтающегося огородным пугалом на ветру Орзо.

— К нему все вопросы. — Мария качнула бутылкой на перфида, попутно обреченно чокнувшись горлышком со Златой. — Мы сами очнулись минут десять назад, а то и меньше. Эта рогатая пьянь в курсе больше, чем мы все, вместе взятые.

— Демон, не молчи! — Юрий приложил свободную руку к бритой голове, тихо выругался. — У меня в котелке бардак, будто танк проехал. Тот белобрысый хрен мне крепко в бубен заехал: левым глазом ничего не вижу, всё в белой пелене… Орзо⁈

— Ладно, опущу долгие предисловия. Чтобы вас спасти, Святому пришлось заключить с демоном дрянную сделку. — Орзо икнул. — Есть несколько вариантов. Первый: мы все — и Святой тоже — можем скопытиться в любую секунду.

Перфид сглотнул, стоически подавив следующий позыв икоты. Схватил с банкетного стола откупоренную бутыль, сделал торопливый глоток и зачастил дальше. Никто не перебивал: слушали, вцепившись в каждое слово.

Когда короткая, но ёмкая лекция Орзо закончилась, в гостиной повисла тишина. Даже Молотов замолчал, уставившись в паркет под ногами и бессмысленно изучая параллельность его полос.

Неизвестно, сколько бы это ещё продолжалось, если бы не Молчун.

— За Костю, — скорее прохрипел, нежели произнес, Городной и, отхлебнув из бутылки, медленно обвёл товарищей взглядом. Те продолжали сидеть, уставившись в пол. — Он пожертвовал собой. Не знаю, как вы, но я… если останусь жив, клянусь своей душой, сделаю всё, чтобы оправдать его жертву. Вы же понимаете: этим контрактом с Раумом Костя просто выторговал нам шанс. В обмен на себя.

— Есть нюансы… Ик! Святой никогда не проигрывает, — торжественно объявил Орзо, но напускная улыбка сползла с его лица. Он задумался. — Я трус, боюсь смерти. Ещё сильнее стал бояться, когда увидел ваш замечательный мир. Меня не станет при любом исходе, но… сейчас почему-то страха нет. Лишь сожаление.

Орзо вдруг расхохотался, бесцеремонно вскочил на край банкетного стола, свободный от наспех собранной снеди, и уселся туда по-хозяйски. Смуглая рука с тонкими когтистыми пальцами легла на деревянный контейнер, покрытый узором из рун. Только теперь все его заметили.

— Здесь то, что убьёт нас с хозяином.

— Что там? — Молотов и Злата спросили одновременно.

Орзо хищно оскалился.

— «Последний аргумент». Так Святой назвал.

Демон приподнял бутыль, будто чокаясь в воздухе с кем-то невидимым, и обвёл взглядом притихшую компанию.

— Святой вам не рассказывал, почему он оружием не пользуется?

— По убеждениям! — будто участвуя в викторине, выпалила Злата, хлопнув по поясу, где в ножнах покоились её клинки. — Он говорил… э-э-э… оружие «что-то там»! Не помню.

— Информативно, — хмыкнул Орзо, не отрывая глаз от контейнера. В глубине его зрачков сверкнуло алое пламя. — Только далеко от истины. А правда, ик, в том, что Константин умрёт мгновенно, если возьмёт в руки рукотворное оружие и попробует отнять жизнь любого — хоть человека, хоть демона.

Арс Ноторис. Часовня покаяния. Приёмная зала.

— Как-то скудненько. — Баал не скрывал расстройства. Укоризненно покачал головой, осматривая скромную и строгую обстановку. — Могли бы в Первый храм меня пригласить.

Взгляд повелителя инфернального плана скользнул по столам, выстроенным полукругом, где по двое сидели кардиналы.

— А мне местечка не приготовили? «Монастырское» скоро подадут? Признаться, у меня кладовки в твердыне роскошнее выглядят. Обмельчал кардинальский капитул.

— Эмм… Я просто не сторонник вычурной пестроты, вот и всё, — замялся Двенадцатый кардинал Фионис, который и был непосредственным хозяином этого места. И явно хотел добавить что-то ещё, но Баал его перебил:

— … Сказал главный обманщик из двенадцати.

Владыка мягко спланировал в кресло, которое материализовалось под ним из воздуха, будто всегда там стояло. Погрозил пальцем внешне молодому вихрастому парню.

— Фионис, ты сейчас наверное радуешься: как ловко вы провели меня вместе с Зорианом.

— Я был не в курсе, Баал, — жёстко отрезал Зориан, бросив строгий взгляд на Крату — та аж кипятком зашлась, явно собираясь нахамить владыке инферно. — Двенадцатый действовал по собственной инициативе.

— Довольно смелой, должен отметить. — Губы Баала тронула едва заметная, лукавая ухмылка. — Впрочем, я не мог её не поддержать.

— То есть, ты знал? — Зориан сделал единственно возможный вывод.

— Разумеется. — Баал тихо хмыкнул, глядя на Фиониса, который сейчас напоминал нашкодившего бесёнка, надеящегося, что его не заметят за папиной спиной. — Марбас ещё до ритуала доложил, что среди кающихся есть кто-то очень сильный, с запечатанной душой. Я рассудил, что вы таким образом решили подстраховаться. И позволил себя обмануть.

Он сделал паузу, и улыбка сползла с его лица.

— Но вы в своих замыслах пошли дальше, чем просто устранение Константина. Да-да, я очень внимательно слежу за происходящим. Даже сейчас, пока говорю с вами.

Фионис скосил глаза вниз, будто изучал собственную обувь.

— Двенадцатый, не прячь взгляд. Твой ученик