Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

— Никогда не видел обратного высшего запечатывания? — хохотнул я. — Разумеется, нет. Никому в здравом уме не придёт в голову использовать его на себя.

Сделал шаг вперед. Кай напрягся, но не двинулся.

— Стоит мне потянуться к любому из источников магической силы, он очень быстро исторгнет весь свой резерв, показав дно. Почти сразу свалишься от магического истощения. Только мне колдовать и не надо. Разве что самую малость, хах! У этой перевёрнутой печати совсем иное предназначение. Сейчас увидишь.

Указательный палец сжатой руки описал простенький круг — всего четыре руны. Учитывая всю «торжественность» момента, я позволил себе маленькую шалость. Умудрённые опытом кудесники, к коим я себя отношу, на дух не переносят вербальные активаторы. Можно было обойтись без слов, вписав в круг лишнюю руну, но учитывая нашу с Каем разницу в силах, мне захотелось унизить соперника напоследок. Наверняка он знаком с боевым этикетом посвящённых и поймёт, что получил плевок в лицо.

— Vox ge’ven! — важно, с расстановкой произнёс я, заставляя перенастроенные сапфиры отдать накопленную духовную силу. Мой резерв стремительно пополз вниз. В глазах потемнело, я качнулся от слабости, тут же сменившейся опьяняющей мощью.

Мой противник рухнул на пепельную землю, посеревшую от бушующего вокруг духовного пламени, и закрыл голову руками. Должно быть, уверился, что я разом впитаю силу обоих камней, многократно превышу ёмкость души — и рвану так, что мало не покажется.

Ничего подобного. Обратное запечатывание давало мне драгоценные секунды, не позволяя силе набрать критическую массу для взрыва. Её излишки тут же стали исторгаться из меня, заполняя всё пространство вокруг меня. Сейчас главное, чтобы моё тело хотя бы ненадолго выдержало эту неукротимую мощь. Оно всё равно вот-вот начнёт разваливаться, но в обмен я получу невероятный, пусть и краткий, прирост физической и духовной мощи.

Дальше всё утонуло в белом пламени вырывающегося из меня духовного огня. На краю сознания чиркнула мысль: «я — духовная лампочка», и погасла. Так скоро погаснет и моя душа, сгорев бенгальским огнём — тем самым, которым в этом мире детишки на праздниках тычут друг другу в лицо.

Камни полетели обратно в карман объятой пламенем куртки. Сам не понял, как оказался рядом с Каем, вцепился ему в плечо и оторвал от земли, будто пушинку. Чёрный ритуальный нож загудел от избытка инфернальной силы, которую я без жалости выкачивал из всех печатей владык сразу. Экономить было не время.

— Одна жизнь за шесть. Хороший обмен. Говорил же: не доживёшь до моих… лет.

В ушах трещала собственная лопающаяся кожа. Нужно было спешить. Лезвие без сопротивления вошло в левый бок церковника, и золотая аура «Парадигмы бессмертия» вокруг него исчезла. Кай рванулся, отчаянно заверещал, и мы оба утонули в вихре духовного пламени. Ритуальный нож резал не только плоть, но и душу жертвы. Мой удар перерубил линию «энистра», обрывая связь души с телом.

— Прощай, сопляк.

Второй удар в область сердца оборвал духовную линию «тораксис», окончательно отделив душу Кая от физической оболочки. Яркая вспышка исчезла, поглощённая чёрным лезвием. Нож, закончив «трапезу», тут же пропал из руки.

Отпраздновать победу не вышло. Обет — не просто слова, это негласная сделка с Древом Мироздания. Нарушил — и мир больше не должен тебе ровно ничего.

Кара за нарушение настигла мгновенно: разум померк, проваливаясь в бездну, не оставив ни мыслей, ни боли, ни даже тьмы.

Глава 17

Арс Ноторис. Часовня покаяния. Приёмная зала.

Двенадцать кардиналов впились взглядами в зеркала, и никто из их не мог позволить себе даже моргнуть. Все ракурсы демонстрировали одну картинку: бездыханное тело Кая и кучку пепла рядом — всё, что осталось от Константина. Ночной ветерок уже тянул пепел в стороны, размазывая по земле.

— Уфф… — Баал дёрнул плечами и распахнул веки шире обычного.

Вся дюжина кардиналов поднялись разом и, прошептав отходную и осенив себя крестом Плачущего, уселись обратно. На лицах проступило облегчение. Почти на всех.

Фионис, Глен, Крата и Зориан в общую картину не вписывались. Двенадцатый был явно раздосадован потерей ученика. Глен, глава инквизиции, как обычно, не выказал ни тени эмоций. Крата сверлила Баала ненавидящим взглядом — тут без сюрпризов. А Зориан выглядел озабоченным: сидел, сложив пальцы замком, подпирая подбородок, и вглядывался в зеркала. Наконец, медленно моргнул и перевёл взгляд на Баала. Тот чесал висок.

— Враг рода людского, Баал Инферналис, — Зориан с достоинством поднялся, тяжело выдохнул.

Даже невозмутимый Глен едва заметно дёрнулся. Ситуация запахла тем, что сейчас Первый хватит через край в своей благодарности и преклонит голову перед инфернальным Владыкой. Крата издала стон, зажмурилась и закусила губу до крови, а со стороны стола шестого и седьмого послышался сдавленный смешок. Глен предостерегающе стукнул по столу пальцем в чёрной перчатке.

Первый, не обращая внимания на посторонние звуки, обошёл стол и направился к Баалу. Тот продолжал чесать висок, будто не замечая ничего, но потом встал, сделал несколько шагов навстречу и поднял голову к зеркалам. Нелепый момент, который вот-вот мог случиться, сам собой был подавлен в зародыше.

В зеркалах маячил Раум, занятый тем, что сосредоточенно ворошил пепел. Вдруг его лапа замерла, явно нащупав что-то. Ворон извлёк из пепла пару крупных сапфиров, повертел птичьей головой, кося то одним глазом, то другим, разглядывая находку, после чего камни исчезли. Раум повернулся к зрителям и тряхнул поднятой лапой с оттопыренным большим пальцем.

— Это ничего не доказывает, — пробормотал про себя Баал и уставился Зориану в глаза. — Нужен более компетентный сотрудник, чтобы засвидетельствовать смерть Константина.

— Сотрудник? — переспросил Зориан. — Кто это?

— Новое демоническое слово, Первый? — Баал усмехнулся, провёл ладонью по лбу, поправляя волосы. — Означает индивида, который работает для общего дела, если коротко. На меня, если конкретно. Вот, смотри.

Баал ткнул пальцем в зеркало, подплывшее к ним с Зорианом. В кадре появился Хасис — фамильяр владыки. Пёс в синей змеиной чешуе всё тщательно обнюхал на месте боя и коротко заскулил, глядя на Баала. Хвост заметался быстрее.

— Сюда просится. — Баал по-мальчишески подмигнул окружающим и потёр ладони. — Не прошу прощения.

На белых утончённых пальцах Владыки заострились когти, впились в пространство и рванули его в стороны, будто гнилую тряпку. Все ахнули. Из чёрной дыры выпрыгнул высший химерид, присел на задние лапы и, радостно забарабанив хвостом по мраморному полу, высунул фиолетовый змеиный язык.