Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

умнее, когда молчишь. — Я досадливо махнул рукой. — Нет, погоди, ошибся. Совсем не кажешься. Что-то среднее между перхотью и склизким бесом. С рогами в разные стороны, смекаешь? К бесам у меня, кстати, претензий нет. Поварившись в Сердце Инферно, они себя осознают, эволюционируют. А ты…

Я помолчал и окинул взглядом собеседника.

— Кай, я понял, что ты задумал. Тебе очень хочется меня прикончить, но ты сдерживаешься. Потому что уже поговорил с Раумом и знаешь условия контракта: если я останусь жив, то через час мои друзья умрут, а моя душа станет его собственностью. Поэтому уготовил мне участь хуже смерти. Поправь, если ошибаюсь.

— Всё верно, еретик. — Шатен оскалился, и в его взгляде на мгновение полыхнула злоба. — Именно поэтому я тебя ещё не размазал по земле, как червя. Впрочем, отведённого времени мне хватит. Перед тем, как ты станешь игрушкой демона, я заставлю тебя умолять о смерти, предатель Бога.

— Да-да, с этим понятно. — Я слегка поморщился от столь влажных фантазий и решил закинуть удочку: — Только всё равно не вяжется… Для моего устранения хватило бы кого-то попроще. Одного из элитных головорезов Первого инквизитора, например. Устранение неугодных — это как раз по их части. Но вместо этого тут целый воспитанник Фиониса! Я аж нос задираю от собственной значимости: экого важного гуся по мою душу послали, учитывая, что двенадцатый своими людьми не раскидывается.

— Ты переоцениваешь свою никчёмную персону, — в голосе церковника зазвучали надменные нотки. — На мне лежит более фундаментальная задача.

— Заинтриговал! — Я изобразил восторг. — Сейчас умру от любопытства. Что может быть важнее, чем устранение того, кто ломает равновесие и угрожает людскому плану?

Кай приоткрыл рот, но заколебался, бросив косой взгляд на дерево, облепленное магическими воронами. Только я уже зацепился за интересную тему и не намерен был её отпускать.

— Да ладно? Раум смущает? Послушай, если ты задумал что-то грандиозное, демоны всё равно узнают. Раньше, чем успеешь чихнуть.

— В твоих словах есть доля истины, — нехотя ответил Кай. — Ладно, скажу. Демоны уже навострили когти на этот мир, чтобы вцепиться в него мёртвой хваткой. Нельзя допустить, чтобы у них получилось. Так считаю не только я, но и мой учитель.

— Первое здравое суждение из твоих уст. — Я не сдержал сарказма, но осадил себя: — Молчу, молчу. Продолжай.

— Я буду тем, кто принесёт в этот безбожный мир веру и свет Его величия. — Кай отчеканил это с такой торжественностью, что у меня непроизвольно взлетела правая бровь.

— Знаешь, не хочу тебя расстраивать, но звучит нелепо. Решил объявить себя пророком и проповедовать заветы? Пока на ум приходит только такая глупость.

— Глуп здесь только ты, Константин. — Кай погладил рукоять короткого меча. — Я не какой-то там проповедник. У меня другие таланты, ты их сам отметил. Я стану тем, кто откроет в этот мир путь благодати Его, преподнеся местным безбожникам Великий дар — веру!

Мне стало не до смеха. Разум быстро переварил сказанное, и сделанные выводы пугали. Противник оценил мою реакцию, едва заметно усмехнувшись.

— Начинаешь понимать, еретик. — Кай говорил спокойно, но от него так и веяло воодушевлением. — Твоё устранение — важная миссия, но она меркнет рядом с тем, что человек с моими талантами оказался по эту сторону завесы. Всегда считалось, что только демоны способны ходить между мирами. Это правда, но лишь отчасти. Пока ты гнил в темнице под Первым храмом, магия и инженерия не стояли на месте. То, что раньше казалось невозможным, теперь реально. Человеку не протиснуться в другой мир, но если с той стороны «позовут» — становится можно. Мой главный талант — магические механизмы. Я построю пространственный мост, открыв дорогу святым братьям. Безбожники безропотно склонятся перед светом Его, а этот мир станет плацдармом для уничтожения демонов.

Я даже не нашёлся, что сказать. Мозг переваривал новые факты. Задумка грандиозная, но перспективы сомнительные, последствия пугающие. Из сказанного следовало одно: речь идёт о захвате и колонизации, а не о дипломатическом обмене опытом.

Но в этом «великом замысле» крылся огромный нюанс, о котором никто не догадывался. Кроме меня.

— Знаешь, Кай, — мой спокойный и рассудительный голос показался мне чужим. — В очередной раз убеждаюсь, что ты и тебе подобные — епископат, кардинальский капитул — омерзительные твари. Таких в инфернальном плане днём с огнём не сыщешь. С чего вы вообще взяли, что чем-то лучше демонов?

— Довольно, еретик! — рявкнул церковник, которого эта аналогия задела за живое. — Не предателю вроде тебя судить…

Кай осёкся; всё его естество вдруг ощутило гнетущую тяжесть, пробирающую до дрожи в коленях. Перед его взором на мгновение проявился образ высокого, крепкого старца в белой мантии с широкими подкатанными рукавами. Кай вгляделся в покрытое застарелыми шрамами морщинистое лицо, и дыхание у него перехватило. Внутри заворочался страх — тот самый, что любая тварь чувствует перед неминуемой гибелью.

— Что это за магия⁈ — Церковник мотнул головой, озираясь, будто ждал удара со спины. — Я не почувствовал волшбы! Твои еретические фокусы?

— Не то и не другое, — поспешил уверить я возбуждённого собеседника, отметив, что времени остаётся не так много. — Просто приоткрыл часть души, что называется «Сущность». Предугадывая твои вопросы, скажу, что организация человеческой души на деле гораздо сложней, чем кажется, и я бы обязательно устроил с тобой дискуссию, но у нас остаётся не так много времени. Пора переходить к той части встречи, где мне придётся умереть.

— И не рассчитывай. — Кай иронично усмехнулся. — Ты не умрёшь, я не дам. Или забыл о моих познаниях в исцелении? Переломаю кости, исцелю, начну заново. А когда выйдет время — твоя душа окажется в лапах Раума. И твои дружки, такие же еретики, тоже умрут.

— Я бы не торопился с выводами. — Моя усмешка вышла совсем недоброй. — Или надеешься, что буду стоять столбом?

— Хоть стой, хоть сражайся — один результат. — Он угрожающе хрустнул пальцами. — Я оценил твою силу. Ты даже ранить меня…

Моя правая рука медленно поднялась, а воздух вдоль вытянутых указательного и среднего пальцев загустел, начав искажаться. Резкий свистящий гул — и Кай вскрикнул, схватившись за левое плечо, зашипел от боли. Белая ткань под пальцами быстро окрасилась алым.

— Что ты там говорил? — решил я сыпану́ть соль